Для тех, кому интересен славный город Киев

Глава 5. Киев в послевоенный период. Школьные годы. Часть 2

С восьмого класса я включился в ряды футбольных болельщиков. Матчи тогда проходили на стадионе «Динамо». Перед матчем стадион окружали одинокие фигуры милиционеров, задача которых состояла в том, чтобы воспрепятствовать проникновению через ограду таких болельщиков, как мы. Составлялась стратегия операции: два-три человека делали вид, что устремляются к ограде, отвлекая милиционера, а в это время человек десять уже успевали перемахнуть через забор. В те годы соперниками киевского «Динамо» были московские команды «Динамо», «Спартак», «Торпедо», ЦСКА, «Локомотив», ленинградские «Зенит» и «Динамо», тбилисское «Динамо», ташкентский «Пахтакор», бакинский «Нефтяник», рижская «Даугава», вильнюсский «Жальгирис», куйбышевские «Крылья Советов». Может быть, кого-то упустил по давности, но эти команды не играли главной роли в первенстве страны. Я горжусь тем, что был свидетелем игры выдающихся мастеров футбольного мяча вратарей Идзковского, Макарова, Чанова, Рудакова, молодого Лобановского, Щеголькова, Петра Дементьева, Виньковатова, Серебряникова, Блохина, Бибы, Веремеева, Соснихина, Колотова, Конькова, Турянчика, Сабо, Мунтяна. Я видел игру замечательных футболистов Москвы: Всеволода Боброва, Бубукина, Льва Яшина, Хомича, Рината Дасаева, Григория Федотова, Александра Пономарева. Незабываемое впечатление осталось от игры торпедовца Эдуарда Стрельцова. Прекрасно судил матчи судья Латышев, который вскоре получил звание судьи международной категории. А слушать репортажи о футбольных матчах в исполнении радиокомментатора Вадима Синявского было непередаваемым удовольствием. Особенно если учесть, что телевидение тогда было ещё только на подходе.

Именно в те годы у меня в классе и среди моих уличных друзей ходили рассказы о футбольном матче, который состоялся в оккупированном Киеве между игроками киевского «Динамо», попавшими в плен, и футбольной командой немецких летчиков «Люфтваффе». Никто из рассказчиков на этом матче не был, но суть их рассказов сводилась к одному и тому же: бывшие динамовцы выиграли матч у немцев с разгромным счетом, и их всех после матча расстреляли.
Спустя 60 лет, 12-го и 13-го июля 2002 года, киевская газета «Факты» опубликовала две статьи, посвященные этому событию. У каждого автора статей свое видение того, что произошло.

Футболисты остались в Киеве по разным причинам – одних наши не успели вывезти при поспешном отступлении, другие попали в плен и были отпущены немцами. Почти все они устроились на работу на киевском хлебзаводе №-1 и вскоре, как энтузиасты футбола, создали заводскую команду «Старт». Всего команда сыграла с 12-го июля по 9-ое августа 1942 года семь матчей, в том числе дважды с венгерской командой и дважды с командой немецкого летного состава. Все семь матчей динамовцы выиграли. Однако после проигранного немцами последнего матча наших футболистов не расстреляли. Они все были арестованы и помещены в Сырецкий лагерь после того, как немцы обнаружили в выпекаемом на хлебзаводе для немцев хлебе битое стекло. Кроме того, был организован поджог Киевского завода спортинвентаря, где ремонтировалось оборудование для немецкой армии. После этого гестапо расстреляло более половины работников этого завода и 200 заложников из Сырецкого лагеря. В число расстрелянных заложников попали замечательный вратарь Николай Трусевич, футболисты Иван Кузьменко, Алексей Клименко и Николай Коротких. Основной причиной их казни послужило то, что они числились лейтенантами НКВД.

Вторая статья представляет собой интервью, взятое корреспондентом газеты «Факты» у бывшего игрока известной до войны футбольной команды «Рот фронт» Валентина Волкова. Он утверждает, что в 1946 году встретился со своим приятелем Володей Балакиным, который был непосредственным участником матча с «Люфтваффе». Он ему, якобы, рассказал, что бригада рабочих концлагеря на Сырце, среди которых находились и наши футболисты, копала траншею. И когда на одного из рабочих набросилась собака, тот, недолго думая, ударил её лопатой по голове. К несчастью, хозяином собаки оказался комендант лагеря. На следующее утро комендант, не утруждая себя долгими разборками, выстроил всех, кто копал траншею, и приказал рассчитаться на «первый-второй». Среди первых роковых номеров оказались четыре наших футболиста.

Еще одну романтическую версию о «матче смерти» я прочитал в 1960 году, приобретя в книжном магазине повесть Петра Северова и Наума Халемского «Последний поединок». В книге выдвигалась версия о расстреле после матча, а фамилии футболистов были незначительно изменены (Русевич, Климко, Кузенко).

Уже тогда меня насторожила фраза в предисловии авторов: «Поскольку повесть не является документальной, ясно, что читателю не следует искать в ней фактический материал».

В апреле 1966 года трех расстрелянных динамовцев – Трусевича, Кузьменко и Коротких – посмертно наградили медалью «За отвагу», а еще пятерых – Балакина, Гончаренко, Мельника, Свиридовского и Сухарева – медалью «За боевые заслуги».
Почему-то в списке награжденных отсутствовал погибший Клименко.

 

* * *

В послевоенный период очень популярным стало кино. На экраны вышли такие наши замечательные фильмы как «Два бойца» с Марком Бернесом и Борисом Андреевым, «Подвиг разведчика» и «Повесть о настоящем человеке» с Павлом Кадочниковым, «В шесть часов вечера после войны» с Ладыниной и Самойловым, «Сказание о земле Сибирской» с Дружниковым и Ладыниной. Особое впечатление произвела двухсерийная картина Сергея Герасимова по роману Александра Фадеева «Молодая гвардия». В фильме впервые снялись молодые артисты Нонна Мордюкова в роли Ульяны Громовой, Сергей Гурзо в роли Сергея Тюленина, Инна Макарова в роли Любы Шевцовой, Вячеслав Тихонов. Не могу не упомянуть фильм «Антоша Рыбкин» с Чирковым, Ладыниной и Крючковым, «Беспокойное хозяйство» с Михаилом Жаровым, Людмилой Целиковской и Юрием Любимовым. А как можно забыть кинофильмы «Александр Невский», «Петр Первый», «Адмирал Нахимов». Одним словом, каждая новая советская картина становилась в то время большим событием.

В это же время экраны кинотеатров заполнили неплохие зарубежные трофейные приключенческие фильмы. Помню среди них «Индийскую гробницу», «Эшнапурский тигр», «Девушку моей мечты», целую серию фильмов про Тарзана с олимпийским чемпионом по плаванию Вайсмюллером в заглавной роли. Спустя год или два такие трофейные фильмы стали выпускать только на экраны клубов. Вот тогда-то я узнал сколько в Киеве разных клубов. Сеансы в клубах обычно начинались с 16-ти часов, и мы прямо со школы начинали обходы клубов в поисках нового зарубежного фильма. На Печерске это были клуб МВД, клуб КГБ, Дом офицеров, клуб завода «Арсенал», затем клуб завода «Большевик», Клуб трамвайщиков, всех не перечесть. Чуть позже, уже в 1949 году, когда построили «Зеленый театр» на Петровской аллее, мы, будучи уже в десятом классе, вечерами ходили туда. Помню, были очень хорошие трогательные музыкальные фильмы со знаменитыми итальянскими тенорами Энрико Карузо и Беньямино Джильи в главных ролях. По несколько раз смотрели фильм о Йоганне Штраусе «Большой вальс» с Царой Леандер в главной роли. Но самыми замечательными с нашей юношеской точки зрения были фильмы, в которых снималась американская актриса Дина Дурбин. В те годы демонстрировались с её участием четыре фильма: «Секрет актрисы», «Первый бал», «Весенний вальс» и прекрасная комедия «Сестра его дворецкого». При обаятельной внешности Дина Дурбин обладала прекрасным голосом. И вот уже в наши дни, в 2000 году, включив телевизор, я совершенно случайно попадаю на передачу «В поисках утраченного» с ведущим Глебом Скороходовым. Из этой передачи узнаю, что Дина Дурбин (её настоящие имя и фамилия – Эдна Мей) закончила по своей воле свою артистическую карьеру в 26 лет. С тех пор живет в пригороде Парижа и в декабре 2001 года должна отметить свой 80-летний юбилей.

С сожалением остается добавить, что по сообщению СМИ Дина Дурбин скончалась в 2001 году, немного не дожив до этого юбилея.

С удовольствием вспоминаю полюбившиеся мне тогда радиопередачи, в которых звучали лирические песни. Самыми любимыми исполнителями в конце сороковых годов были теноры Георгий Виноградов и Михаил Александрович. Особенно их в то время не популяризировали, так как в их репертуаре преобладали итальянские песни, а им по мнению партийных властей следовало петь песни патриотические. У меня был целый набор пластинок с записями этих исполнителей. Упоминаются эти певцы и теперь крайне редко, чтобы не сказать, что они вовсе незаслуженно забыты.
* * *

Напротив нашего дома, в доме под №6 на первом этаже поселилась очень приличная пара. И муж и жена своей интересной внешностью невольно привлекали внимание. В этой семье скоро появился ещё один интересный мужчина лет 25-ти. Это был младший брат мужа, демобилизованный после службы на флоте. Звали его Валентин. Я благодарен ему за то, что он привил мне любовь к шахматам, научил правильно реагировать на проигрыши, помог понять, что играя с сильным противником и проигрывая, я приобретаю опыт, а играя со слабым только для того, чтобы торжествовать победу, я останавливаюсь в своём развитии. От него я усвоил ещё одно хорошее правило: книги не следует читать все подряд, а отбирать для себя ту литературу, которая заставляет тебя после прочтения задуматься, сделать для себя какие-то определенные выводы, короче, учиться жизни.

Валентин поступил на заочное отделение какого-то вуза и уехал вербоваться на китобойную флотилию. Дружба наша была недолгой, но осталась надолго в памяти. Я записался в шахматный клуб и через год, руководствуясь в игре принципами, привитыми мне Валентином, заработал первый разряд.

Чтобы поддерживать спортивную форму пришлось накупить гору шахматной литературы. Заодно я сильно продвинулся в изучении истории этой замечательной игры. В частности, узнал, что первым чемпионом мира стал в 1886 году австриец, уроженец Праги Вильгельм Стейниц. Через 8 лет, в 1894 году он уступил звание чемпиона мира поляку Эммануилу Ласкеру, который сохранил это звание аж до 1921 года. В этом году талантливый кубинский шахматист Хосе Рауль Капабланка добился согласия Ласкера на матч и убедительно выиграл его со счетом 6,5 : 2,5. Капабланка уже в 13 лет стал чемпионом Кубы. После окончания университета в 1913 году получил назначение на работу в кубинское консульство в Санкт-Петербурге, принял активное участие в жизни России, выступая с сеансами одновременной игры. Дважды с гастрольными выступлениями побывал и у нас в Киеве: в феврале 1914 года и летом 1936-го. В 1927 году в борьбе за мировую шахматную корону встретился с Александром Алёхиным и проиграл ему со счетом 15,5 : 18,5. Поговаривали, что причиной поражения стало его чрезмерное увлечение женщинами. Кстати второй женой Капабланки стала прекрасная блондинка, русская княгиня Ольга Чегодаева, умершая не так давно в США в возрасте 95 лет.

Четвертый чемпион мира Александр Александрович Алёхин родился 31 октября 1892 года в Москве. В 16 лет гимназист Алехин стал победителем Всероссийского турнира любителей шахмат. Ему вручили первый приз Их Императорских Величеств – роскошную художественную вазу. В 1914 году Алёхин окончил престижное училище правоведения и получил чин титулярного советника. Молодой человек, в совершенстве владеющий десятью языками, был назначен в Министерство юстиции. Несмотря на выдающиеся турнирные успехи, Алехину потребовалось целых шесть лет, чтобы собрать 10 тысяч долларов призового фонда, необходимые для проведения матча с чемпионом мира Капабланкой. Приходилось играть во многих турнирах, в том числе играть вслепую. Поныне остается лучшим для чемпионов мира его рекорд, когда он сыграл одновременно 32 партии, не видя своих партнеров. Осенью 1918 года Алёхин предпринял поездку в Украину. В Киеве он сыграл несколько партий с местными мастерами.

16 сентября 1927 года в Буэнос-Айресе начался исторический матч Капабланка – Алёхин. В предыдущих встречах Алёхин проиграл Капабланке пять партий при семи ничьих и ни в одной не сумел взять верх. За два с половиной месяца, пока продолжался матч, врачи удалили Алёхину шесть зубов. Тем не менее, наш шахматист добился убедительной победы со счетом 6:3 (ничьи не засчитывались). Потом Алёхин пошутил: «За каждый вырванный зуб я вырвал у Капабланки по победе».

Женившись в 1921 году на швейцарской журналистке Анне-Лизе Рюгг, Алехин легально покидает Россию. На родину чемпион мира уже не вернулся. Находясь в эмиграции во Франции, он получил степень доктора права. В 1935 году Алехин уступил звание чемпиона мира голландцу Максу Эйве, который был значительно слабее его. Это стало для Алехина большим ударом. Поговаривали, что причиной его поражения могло стать появившееся пристрастие к алкоголю. Всё же Алёхин нашёл силы, чтобы побороть свои слабости и через два года вернул себе мировую корону. Реванш был убедительным – 10:4 (при 11 ничьих).

Вторую мировую войну чемпион мира встретил в чине лейтенанта французской армии. После капитуляции Франции последние годы жизни он провел в Испании и Португалии. 24 марта 1946 года он скончался в португальском городке Эшторил. В номере гостиницы возле сидящего в кресле мертвого Алехина стояла шахматная доска с расставленными фигурами.

Пятым чемпионом мира два года побыл голландец Макс Эйве. Эйве был доктором математики, в 1950 году стал международным гроссмейстером, в 1970-1978 г.г. руководил Международной шахматной федерацией (ФИДЕ). Умер в 1981 году в возрасте 80 лет.

В 30-е годы заметной фигурой в мире шахмат стал советский шахматист инженер Михаил Ботвинник. Участвуя в международных турнирах, он одерживал победы, опережая Эммануила Ласкера, Капабланку, Алёхина и Макса Эйве. В 1938 году на турнире, выиграв партии у Алёхина и Капабланки, Ботвинник подтвердил своё право на матч с чемпионом мира. Алёхин принял вызов Ботвинника, но начало 2-ой Мировой войны (1939-1945) помешало проведению матча. Матч не состоялся и после окончания войны из-за неожиданной смерти Алёхина в 1946 году.

Матч-турнир на первенство мира начался лишь в 1948 году и завершился победой Ботвинника. 18 мая в Колонном зале Дома союзов Москвы главный арбитр матч-турнира югослав Милан Видмар увенчал лавровым венком Ботвинника, одержавшего убедительнейшую победу над сильнейшими гроссмейстерами мира – Паулем Кересом, Василием Смысловым, Самуэлем Решевским (США) и Максом Эйве (Нидерланды).

Я продолжал постоянно интересоваться дальнейшей судьбой мужской шахматной короны.
* * *
Лет с четырнадцати начал я как-то всерьёз заглядываться на девочек. Моё внимание привлекла хорошенькая девочка со второго этажа дома № 6, что напротив нашего. Звали её Рая. Я мог часами высматривать её в её окошке, которое выходило на улицу. Стараясь чисто по-детски привлечь к себе её внимание, я взбирался на выступ колонны, поддерживавшей навес возле нашей входной двери со стороны улицы, и насвистывал арию герцога из «Риголетто». Идти на откровенное знакомство мне тогда почему-то не позволяла моя юношеская, вернее мальчишеская, робость. А ей, видно, тоже не улыбалась перспектива, которую таила в себе угроза герцога в моих устах – « изменяю им также я». Так и закончился этот роман, не начавшись.

Ещё мой взор останавливался на Тамаре, блондинке из дома № 3. Но юная дева, видно, ещё не созрела для разнополой дружбы, так же как и я ещё не созрел для донжуанства. Кроме того, её отец носил форму майора КГБ, а это не способствовало моему любовному вдохновению.

Дальнейшее развитие эта тема получила после одного из совместных вечеров художественной самодеятельности, которые иногда устраивало руководство моей школы и женской школы № 45. Очевидно, для того, чтобы мы окончательно не одичали в своём мужском одиночестве. На одном из таких мероприятий я проявил инициативу и познакомился с двумя подругами, одну из которых, помню, звали Ритой. Они пригласили меня вместе с ними посещать школу бальных танцев, в которой, по их утверждению, не хватало кавалеров. Рита оказалась прекрасной партнершей, и дело у меня быстро пошло на лад. К концу учебного года я не только успешно сдал экзамены в 9-ом классе, но весьма профессионально, если так можно выразиться, умел танцевать вальс, танго, фокстрот, вальс-бостон, польку, краковяк, чарльстон, и даже па-де-патинер, па-де катр и па-де-грас.

В апреле 1948 года мне исполнилось 16 лет и согласно законам нашей страны мне положено было получить паспорт. Для этого надо было в ЖЭК сдать свидетельство о рождении. И тут я с ужасом вспомнил, что туда вписано моё законное дурацкое имя – Альбин, а не Александр, как я везде представлялся и записывался в разных школьных и медицинских регистрационных документах. Состоялся семейный совет, а затем за дело взялся мой дедушка. Его кропотливая работа в заводском архиве с чертежами позволила ему приобрести необходимые для данного случая навыки. Кроме того, он в какой-то степени был даже заинтересован, чтобы внук носил его имя. И он совершил, казалось бы, невозможное: так умело подобрал цвет чернил и так виртуозно переправил в метрике имя Альбин на имя Александр, что ни один милицейский сотрудник не обнаружил этот наглый подлог. Паспорт я получил на имя Александра Владимировича Шустера.

Свидетельство о рождении


* * *
В 15-16 лет я уже всерьез интересовался международной политикой. События в мире в то время происходили действительно исторические. Создавались новые государства, получали независимость колонии. Особый резонанс в то время получило выступление Черчилля в американском городе Фултоне, штат Миссури. Как обычно, в нашей прессе содержание речи заграничного политика не печаталось, но утверждалось, что именно это выступление в Вестминстерском колледже 5 марта 1946 года положило начало «холодной войне». Еще в своей речи Черчилль ввел в обращение знаменитый термин «железный занавес», которым Советский Союз на долгие годы отгородился от западного мира.

После окончания 2-ой Мировой войны на повестке дня встал вопрос об образовании еврейского государства. Из газет я узнал, что 29 ноября 1947 года ООН одобрила резолюцию об образовании на территории Палестины, английской подмандатной территории с 1920 года, двух государств: еврейского (57% территории) и арабского (43%). Город Иерусалим был объявлен международной зоной. Великобритания обязана была вывести свои оккупационные войска с территории образуемых государств.

Однако против создания еврейского государства категорически выступили арабы. Тем не менее, 14 мая 1948 года, сразу же после вывода английских войск, было провозглашено образование Государства Израиль. Первым его премьер-министром стал Давид Бен-Гурион. Палестинцы же, не имея определенных политических структур, своё государство создать не сумели. Соседние с Израилем арабские государства не признали Израиль и сразу объявили ему войну. Объединенные вооруженные силы Египта, Иордании, Сирии, Ирака, Ливана, Саудовской Аравии и Йемена начали наступление. Однако армия Израиля остановила противника и нанесла ему ответный удар.

В июне 1949 года было подписано перемирие. Палестинское государство не только не было создано – оно еще потеряло большую часть отведенной ему решением ООН территории: Израиль отхватил около 7 тыс. кв. км, Египет занял сектор Газа, а Иордания заняла Западный берег реки Иордан. Арабо-израильская война породила проблему палестинских беженцев, около 1 млн. которых расселились по разным странам.

А у меня в школе на перерывах взахлеб рассказывались свежие анекдоты, смысл которых сводился к тому, как 1 еврей справился с тысячами арабов.
* * *
В том же 1948 году все советские газеты печатали резкие критические отклики на так называемый план Маршалла, как план американского закабаления Европы. План был предложен госсекретарём США Джорджем Маршаллом и начал осуществляться с апреля 1948 года, когда конгресс США принял закон «Об экономической помощи иностранным государствам». Закон предусматривал четырехлетнюю программу экономической помощи 17-ти странам Европы. Общая сумма ассигнований составила 17 млрд. долларов.

Инициаторы плана пригласили участвовать в нем СССР и страны Восточной Европы. Чехословакия, Польша и другие страны очень хотели получить американскую финансовую помощь и инвестиции, однако вынуждены были подчиниться диктату Москвы, где было сказано решительное «нет».

В результате реализации плана Маршалла было осуществлено быстрое восстановление экономики западных стран на принципах развития рыночных отношений, стабилизировалось их внутреннее положение, укрепились условия для развития демократии.

За разработку и реализацию плана восстановления экономики стран Западной Европы Джорджу Маршаллу в 1953 году была присуждена Нобелевская премия мира.
* * *
В 1948 году в советской печати появилось сообщение о решении Коминформбюро исключить компартию Югославии (КПЮ) из своих рядов. Коминформбюро (Информационное бюро коммунистических партий) было создано по инициативе Москвы в сентябре 1947 года. В него вошли представители компартий 7-ми восточноевропейских стран, а также Италии и Франции. Деятельность его полностью направлялась из Москвы.

Газеты после решения Коминформбюро сразу же запестрели призывами «уничтожить предательский режим Тито-Ранковича», на предприятиях проходили митинги. На митингах принимались резолюции, в которых Броз-Тито обвинялся в связях с Западом, в закулисной критике ВКП(б) и СССР, в ревизии марксистско-ленинского учения, в троцкизме и национализме.

Как оказалось впоследствии, обострение советско-югославских отношений началось после переговоров в Москве, в ходе которых Сталин потребовал объединения Югославии и Болгарии в единое федеративное государство. Делегация Федеративной Народной Республики Югославии во главе с Тито высказалась против создания такой федерации. Этого сопротивления наш вождь нормально воспринять не смог.

Маршал Иосип Броз-Тито стал во главе правительства и КПЮ благодаря исключительному авторитету, который он снискал в ходе борьбы против фашизма за освобождение своей страны. В отличие от других руководителей восточноевропейских государств он не допускал полного подчинения сталинскому руководству, стремясь проводить самостоятельную внутреннюю и внешнюю политику, и оставаясь при этом приверженцем марксистско-ленинской идеологии.

Характерным фактором того времени стала сохранившаяся у меня книга под названием “Югославская трагедия”. Книга вышла в 1952 году и неспроста издали ее в Военном издательстве Военного министерства СССР. Автор её некий Орест Мальцев на 450 страницах грубо искажал ход партизанской борьбы в Югославии и роль в ней Иосипа Броз-Тито. Книга явно носила заказной характер, ибо на обратной стороне титульного листа значилось уведомление: “Постановлением Совета Министров Союза ССР Мальцеву Оресту Михайловичу за роман “Югославская трагедия” присуждена Сталинская премия второй степени за 1951 год”. Должен сказать, что я ни в одной энциклопедии не нашел писателя Ореста Мальцева, а значащийся в БСЭ русский писатель Елизар Юрьевич Мальцев не желал бы, чтобы его имя по ошибке связали с этим заказным романом.

Лишь только после смерти нашего вождя с середины 50-х годов началась постепенная нормализация советско-югославских отношений.

 

* * *
В 1948 году президентом США был избран Гарри Трумен, исполнявший обязанности президента после смерти в 1945 году Франклина Делано Рузвельта. Этот ничем себя не проявивший деятель всё же вошел в историю как человек, отдавший приказ в августе 1945 года на атомную бомбардировку японских городов Хиросима и Нагасаки.

 

* * *
В декабре 1947 года в нашей стране была ликвидирована карточная система распределения продуктов.
В этом же году была проведена денежная реформа. Население, которое имело вклады в сберкассах, получило возможность обменять рубли старого выпуска на новые в соотношении 1 : 1 в количестве до 3 тыс. рублей. Если сумма вклада превышала 3 тысячи, но была менее 10 тысяч, то сумма обмена сокращалась на одну треть, а больше 10 тысяч – сокращалась на две трети. Те, кто сохранял деньги не в сберкассах, получал только один рубль за десять старых.

 

* * *
1948-ой год был без сомнения судьбоносным годом для населения моего города. Не думаю, что у моего читателя могла бы хоть на один миг возникнуть мысль, что год этот я назвал судьбоносным, потому что на Бессарабке в этом году торжественно был открыт памятник из дорогостоящего розового мрамора вождю пролетариата В.И.Ленину. Кстати, напомню, что к этому времени только-только началось восстановление Крещатика.

Так вот, судьбоносным для населения Киева стал этот год, потому что в этом году был сдан в эксплуатацию газопровод Дашава-Киев. К этому времени была также завершена огромная работа по разводке домовых газовых магистралей, квартирная разводка и установка газовых счетчиков. Да, да, тех самых счетчиков, которые впоследствии глубокомысленно решили повсеместно демонтировать, а в наше время думают на какие средства эти счётчики опять в каждой квартире установить. Итак, на кухнях киевлян заработали газовые горелки. В домах стало чище: исчезли шумные примусы и коптящие керогазы, исчезла необходимость выносить печную золу. Вместе с тем, в нашем доме исчез романтический треск горящих березовых поленьев. Но так уж устроен мир: что-то теряем, что-то находим.

 

* * *
Очень даже немаловажное событие произошло в 1949 году. В столице Украины было создано управление «Киевметрострой», и, естественно, эта организация появилась для одной цели – начать строительство 1-ой очереди Киевского метрополитена. И строительство началось, несмотря на то, что ещё до конца восстановления главной магистрали столицы – Крещатика – оставалось море строительных работ.

Вкратце остановлюсь ещё на одном моменте, характерном для того отрезка времени. На восстановлении Крещатика, на восстановлении заводов, на многих стройках использовались немецкие военнопленные. Недалеко от нашего дома, на углу Паньковской улицы при помощи этой дармовой рабочей силы начали возводить монументальное жилое здание для работников Академии наук. Монументальным я это здание назвал неспроста: его окружают наружные широкие лестничные марши. Но я хочу сказать о другом. Каждое утро на эту стройку под охраной одного молоденького солдата с автоматом приводили человек сорок немцев, а вечером солдат строил их в колонну и уводил. В обеденный перерыв, перекусив, немцы приступали к сбору древесных отходов. Все эти отобранные палки с немецкой аккуратностью увязывались ими в вязанки и с разрешения солдата разносились по близлежащим домам. Газа ещё не было, и моя бабушка с удовольствием откликалась на эту услугу, одаривая немца тарелкой супа, несколькими картофелинами или мелочью на покупку папирос. А теперь, спустя 50 с лишним лет возле немецкого консульства в Киеве стоят очереди наших соотечественников, добровольно предлагая себя для работы в Германии. Как любят говорить в народе, такова селяви!

 

* * *
1 сентября 1948 года я начал свой последний год обучения в школе. В те годы подоспели для нашей многострадальной страны великие идеологические разоблачения, инициированные секретарем ЦК ВКП(б) по идеологии А.А.Ждановым. Поэтому у нас на уроках русской литературы наша преподаватель вынуждена была уделять основное внимание не Пушкину, Лермонтову или Блоку – на первом плане стояло изучение Постановления ЦК ВКП(б) «О журналах «Звезда» и «Ленинград». Мы должны были усвоить, что писатель-юморист Михаил Зощенко – моральный урод, сознательно искажающий замечательную советскую действительность. А поэтесса Анна Ахматова – реакционерка, воспевающая безыдейность и пессимизм, вместо того, чтобы призывать советских людей к новым победам социализма.

На уроках украинской литературы мы разбирали Постановление ЦК КП(б)У «О журнале «Вітчизна». Нам разъясняли, что редакция журнала систематически предоставляла свои страницы для пропаганды буржуазно-националистической идеологии. Нас информировали, что замечательные украинские поэты-лирики Максим Рыльский и Владимир Сосюра скатываются на позиции национализма.

На уроках «Анатомии и физиологии человека» нас знакомили с итогами прошедшей в августе 1948 года сессией ВАСХНИЛ (Всесоюзная академия сельскохозяйственных наук им. В.И.Ленина), на которой выступил академик Т.Д.Лысенко. «Великий мичуринец», любимец И.В.Сталина, приучал нас к мысли, что генетика – это псевдонаука, а так называемые «вейсманисты-морганисты», т.е, ученые-генетики, ведут нашу науку в глухой тупик.

Наиболее парадоксальными были уроки по физике. Здесь проводилась глобальная борьба с «безродным космополитизмом», с низкопоклонством перед Западом. Все приоритеты отдавались русской науке: электролампочку изобрел Александр Лодыгин, а совсем не Эдисон, как до этого печатали во всех книгах; первый локомотив создали отец и сын Черепановы, а не англичанин Джордж Стефенсон. Радиоприёмник изобрёл единолично наш Александр Попов, а не итальянец Маркони – шарлатан, присвоивший себе наш приоритет. Впоследствии я с удивлением узнал, что Гильельмо Маркони был удостоен за свои труды Нобелевской премии по физике за 1909 год.

Одна из самых передовых и перспективных наук, кибернетика, объявлялась изысканием идеалистов. Звучала такая «крылатая» фраза: «Кибернетика – продажная девка империализма». Ну, что ж! История всё расставила по своим местам – в наши дни и генетика и кибернетика раскрыли человечеству огромные перспективы его развития. А в 1948 году этому в США уже была заложена основа – там в это время уже изобрели транзистор.

По результатам 9-го класса меня прочили на медаль: четверки были только по украинскому языку и литературе. Правда, за третью четверть в табеле у меня красовалась четверка по поведению: уж больно выпирал из меня на уроках юмор. Был я маленький, умненький, очень ироничный. А при небольших габаритах силой не возьмешь – нужно брать хитростью. Вот и приклеили мне в классе прозвище «лиса». А в 10-ом классе я вдруг начал безудержно расти. Все годы я стоял в шеренге на физкультуре последним, а тут на тебе – уже ставят первым! Начались какие-то перебои в сердце, затаскала меня мама по врачам. Определили, что мои внутренние органы не поспевают за ростом оболочки, устают. Но обещали, что скоро все станет на свои места. И не ошиблись. Весной я уже во всю пользовался своим вновь приобретенным ростом на волейбольной площадке, пропадал там целыми днями и в результате чуть не похоронил надежды учителей и родителей на мою медаль. А к этому ещё одна неприятность – влюбился. Да, ко мне пришла первая настоящая любовь!

Осенью старшее поколение моего класса наладило связи с первокурсницами мединститута. Оно и понятно – парням по 19-20, что им за интерес с семнадцатилетними девицами из 45-ой школы. И вот я совершенно случайно встречаю на улице своих одноклассников Юру Дирдовского и Борю Мастистого в компании двух девушек. Не знаю из каких соображений, но они останавливаются (впоследствии один из них об этом пожалеет) и знакомят меня с этими девушками: Дина и Лера, студентки первого курса лечебного факультета Киевского медицинского института им. ак. Богомольца. Лера на меня произвела неизгладимое впечатление: высокая, стройная блондинка (естественно, натуральная), сероглазая, правильные черты лица, очень приятная улыбка, хорошее чувство юмора. Дина полновата, слишком развязна, что ещё больше подчеркивало достоинства её подруги.

Уж не помню какими правдами или неправдами я раздобыл у Юры или Бориса телефон Валерии . Мы с ней ходили на каток, в кино, просто гуляли. В прошлом году Валерия закончила школу с золотой медалью, мечтала стать врачом, и вот она уже реализует свою мечту. Она пригласила меня домой, познакомила с родителями. Жили они на Печерске, на Институтской улице, недалеко от Дома офицеров. Отец Леры, Дмитрий Владимирович, был в чине капитана, служил в КГБ. Мама, Зоя Тимофеевна, была домашней хозяйкой. Ещё у Леры была младшая сестра-школьница Галочка. Когда мне приходилось ожидать, пока Валерия соберется, мы успевали с её отцом сыграть партию в шахматы. Всё у нас было прекрасно, несмотря на то, что Лера была на два года старше меня. Но по развитию, благодаря своей начитанности, я даже несколько опережал её, и ей было со мной интересно. Она строго соблюдала принципы высокой морали, и все мои попытки пойти дальше наших дружеских отношений не находили понимания с её стороны. Весна придала мне смелости, и при одном из прощаний я привлёк её к себе и поцеловал. Она очень строго попросила меня больше этого не делать – и ушла. В ближайшие две недели мне не удалось с ней договориться о встрече. Я пришёл к выводу, что этим она даёт мне понять о бесперспективности наших дальнейших отношений.

Стояла весна, начало апреля – канун моего семнадцатилетия, в нашем саду всё буйно расцветало, а я искал одиночества и ужасно переживал фиаско моей первой любви: пропал аппетит, мог часами лежать, безучастно глядя в потолок, даже начал кропать стихи. Помню, в одном таком моём лирическом опусе были строки обреченности: «Рассыпалось взлелеянное счастье, как замок, выстроенный из песка». Дальше, естественно, это рифмовалось со словом «тоска».

История моей первой любви имела своё продолжение в 1969 году, то есть, ровно через 20 лет. Я жил вдвоём с мамой после неудачного брака. Была весна, будоражившая кровь 36-летнего здорового мужика. На улице я знакомств не заводил, кого-нибудь из знакомых дам, отвечающих моему взыскательному вкусу, на примете не было. И тогда я вспомнил о своей давней привязанности и попросил маму позвонить – узнать, что там у них и как. Мама с этим заданием блестяще справилась, переговорив с Зоей Тимофеевной. Та рассказала, что Лерочка заведует терапевтическим отделением, всё ещё не замужем, живут одни – Дмитрий Владимирович недавно умер, очень хотела бы, чтобы мы с Валерией встретились.

Встреча состоялась. Может быть, нехорошо об этом говорить, но на свидание пришла женщина, мало похожая на былую Леру: вся какая-то поблекшая, худющая, как-то очень странно одетая. Неужели женщина в её сравнительно молодом возрасте, к тому же сама врач, не может привести себя в порядок? – подумалось мне.

Я выразил ей соболезнование по поводу смерти отца. Поговорили о судьбе наших общих знакомых. А потом я всё-таки не удержался, чтобы не спросить о том, почему между нами пробежала черная кошка в том далеком 1949-ом. Она попыталась уйти от этого разговора, но я настаивал. И вот что она рассказала.

- Ты мне очень нравился. Я всё больше привязывалась, и это меня пугало. Я считала, по молодости, что у наших отношений не может быть перспективы, так как я старше тебя. И когда ты меня поцеловал, я сочла это удобным поводом, чтобы нам расстаться. Потом я очень жалела об этом, но упрямство в моём характере и гордость не позволяли мне проявить инициативу. А моя мама, та вообще мне житья не давала, постоянно вспоминая о тебе. За все эти годы я так и не встретила человека, который отвечал бы моим идеалам. А сейчас ушла с головой в работу, затеяла реорганизацию, некогда даже оглянуться вокруг.

На этом мы расстались. Она спешила на работу. Я обещал позвонить, но, каюсь, не позвонил. Эта женщина была мне совсем чужой.

А её мама, Зоя Тимофеевна, позвонила нам, и они с мамой встретились, стали очень близкими подругами. Зоя Тимофеевна ушла из жизни раньше моей мамы, и маме в последние годы очень её не доставало.

 

Фото 10-го класса 30-ой средней школы

В нашем десятом классе занятия шли к завершению, приближались экзамены на Аттестат зрелости. И тут у нас произошел случай, характерный для тех лет. С нами учился парень высокого роста, могучего телосложения по фамилии Денисенко. Имени его не помню, кажется, Игорь. Разговаривал он со всеми только на украинском языке, учился, правда, неважно, но писал хорошие патриотические стихи об Украине. Все мы с удовольствием слушали, как он читает свои произведения, и с уважением относились к его таланту. До экзаменов оставалось меньше месяца, когда на урок в класс зашел директор с каким-то человеком в военной форме. Человек этот попросил Денисенко взять свои вещи и выйти в коридор. Больше мы нашего Денисенко не видели, и ничего о нём не слышали. А на наши вопросы классный руководитель только пожимала плечами. Любить Украину в те времена следовало очень умеренно!

Я бы себе этого не простил, если бы не сказал несколько фраз о своих учителях. В моей памяти на всю жизнь остались имена, отчества и фамилии любимых и глубоко мною уважаемых учителей. Я уже рассказывал о моем классном руководителе Людмиле Васильевне Кошевой и учительнице ботаники, зоологии и биологии (она же школьный библиотекарь) Марии Александровне Шульгач. Не могу не упомянуть замечательную учительницу украинского языка и литературы Марию Григорьевну Иваненко, очень трогательно переживавшую за то, чтобы из стен школы мы вышли грамотными людьми. Благодаря её настойчивости и требовательности мы, её ученики, прочитали не отрывки, а произведения всех украинских классиков: Котляревского, Нечуя-Левицкого, Квитки-Основьяненко, Ольги Кобылянской, Панаса Мирного, Михаила Коцюбинского. Я уже не говорю про произведения Тараса Шевченко, Ивана Франка, Леси Украинки. Спустя столько лет я с удовольствием констатирую, что могу на память прочитать отрывки из «Енеїди» Котляревского («Еней був парубок моторний і хлопець хоч куди – козак…»), из «Каменярів» Франка («Лупайте цю скалу, нехай ні жар ні холод не спинять вас…»), високохудожественный отрывок из романа Нечуя-Левицкого «Хіба ревуть воли, як ясла повні?” (“Сірі тумани клубочаться вгорі і спускають на землю мокрі коси. Пливе у сірі і безвісті нудьга, пливе безнадія, і стиха хлипає сум…”). И то, что раньше воспринимал, как навязывание чего-то ненужного, что в жизни никогда не пригодится, теперь воспринимаешь, как то, что повлияло на становление твоего более богатого восприятия окружающего мира.

Мария Григорьевна не только знакомила нас с обязательной программой, с поэтами Малышко, Тычиной, Бажаном, в основном лишь прославлявшими в своих стихах советский строй. Она читала нам задушевную лирику поэтов Максима Рыльского, Владимира Сосюры.

Одна, без мужа, погибшего на фронте, она воспитала прекрасного сына, замечательного ученого, одного из основателей Института кибернетики АН Украины – Виктора Иваненко.

Нелегко мне давались в жизни математические науки, но с уважением вспоминаю нашу учительницу сначала арифметики, а потом алгебры, геометрии и тригонометрии – Надежду Фёдоровну Воловик. Она бессменно вела у нас уроки с пятого по десятый класс. Была очень строга, преподавала материал очень доходчиво, повторяла по несколько раз для тех, кто чего-то недопонял. Я познакомился с её сыном, бывал у них дома. У них была замечательная библиотека. Помню брал у них читать «Агасфера» и «Парижские тайны» Эжена Сю – книги для того времени очень редкие.

Судьба Надежды Федоровны очень схожа с судьбой Марии Григорьевны. У неё тоже муж погиб на фронте. Она сама вырастила замечательного сына. Он работает научным сотрудником и преподает в Киевском политехническом институте.
Но самым нашим замечательным и любимым был учитель истории Александр Александрович Петровский. Высокого роста, остриженный под «ёжик», всегда аккуратно одетый, с неизменным старым кожаным портфелем, набитым литературой по теме очередного урока. На его уроках всегда царил порядок, что было делом необычным. Слушали его рассказы с раскрытыми ртами, потому что был он замечательным рассказчиком. Он не просто рассказывал материал урока, он перемежал свой рассказ историческими анекдотами, демонстрировал нам иллюстрации по теме из старинных книг и журналов.

Он так же, как и я, жил на Никольско-Ботанической улице, только в доме № 10, напротив. Я часто бывал у него по его приглашению, так же как и наши ученики, готовившиеся стать военными моряками. Жена его умерла, и он жил вдвоем со взрослой дочерью. У него была большая библиотека исторических книг, и он снабжал нас дополнительной литературой. Благодаря Александру Александровичу я узнал много интересного о Наполеоне, Суворове, Кутузове, Багратионе, о русских адмиралах Нахимове, Сенявине, Макарове, Истомине, Лазареве, генералах Брусилове, Скобелеве, о римских императорах.
Не сомневаюсь, что этот замечательный человек оставил прекрасную память о себе у всех, кому пришлось с ним встретиться по жизни.

 Аттестат зрелости

А весной 1949 года жизнь продолжалась. Впереди было завершение учебы в школе. Я понял, что из-за своих любовных переживаний нахожусь на грани провала со своей медалью, и переключился на подготовку к экзаменам. Не все прошло так гладко, как хотелось бы – на экзаменах я отхватил две четверки, по алгебре и геометрии, но всё же на выпускном вечере директор вручил мне документ, который завершали такие слова:

«На основании Постановления Совета Народных Комиссаров Союза ССР от 21 июня 1944 года № 750 «О мероприятиях по улучшению качества обучения в школе» Шустер награжден СЕРЕБРЯНОЙ медалью.

Настоящий аттестат, согласно п. 4 Положения о золотой и серебряной медалях «За отличные успехи и примерное поведение», утвержденного Советом Народных Комиссаров Союза ССР 30 мая 1945 года, дает его владельцу право поступления в высшие учебные заведения Союза ССР без вступительных экзаменов.
Выдан 14 июля 1949 года».

Почётная грамота ЦК ЛКСМУ

Ещё мне была вручена Почётная грамота ЦК ЛКСМУ. Среди множества красных знамен на ней по существовавшей тогда традиции были овальные портреты вождей – Ленина и Сталина, комсомольский значок и, почему-то, орден Красного знамени. Текст гласил:
“ЦК ЛКСМУ награждает этой грамотой тов. Шустера А.В. – ученика средней школы №-30 г. Киева, который окончил среднюю школу с серебряной медалью и принимал активное участие в общественной жизни школы.”
Секретарь ЦК ЛКСМУ Г.Шевель

Был традиционный выпускной вечер. Были традиционные ночные гулянья выпускников на склонах Днепра.
Утром я пришёл, отоспался и понял, что в школу уже больше ходить не придется, а придётся думать как жить дальше, кем стать в открывающемся для меня мире взрослых.

Александр Парунов (Шустер)

Автор блога "Жизнь в Киеве".

Похожие статьи для Вас:

16 коммент.

  1. Лена /

    lifeglobe.net/blogs/details?id=180
    Не получается вставить фото афиши

  2. Сергей /

    Александр Владимирович, а паспортистка не задавала вопросов почему имя Олександр написано по-русски?

    • Спасибо, Сергей, за внимание к моему творчеству. Судя по тому, что паспорт был беспрепятственно мною получен, паспортистка с украинским языком не очень дружила. А вобщем-то, неприятности могли бы быть немалые. Дедушка мой сделал всё, что мог.

  3. Вова Орлик /

    У меня одна небольшая поправка. Памятник Ленину изготовлен не из мрамора, а из гранита-он более прочный и долговечный. Что касается судьбы футболистов, игравших с немцами в оккупированном Киеве, правдивая информация содержится в книге бывшего в то время мэра, или бургомистра Киева Леонтия Хворостивского ,, Киiв за часiв ворожих оккупацiй,, , изданная за краницей. Отдельные отрывки из этой книги мне довелось разыскать в интернете.

  4. Александр Зырянов /

    Спасибо, Александр Владимирович за интересные воспоминания. Они касаются того Киева, которого я еще не знал (в Киеве провел детство 1953-55, потом с 1959 уже постоянно), потому и интересны мне. Но с еще большим интересом жду воспоминаний о Киеве, который и я помню…
    Ах, романтические воспоминания. Вы побудили и меня что-то вспомнить. Оказывается я был весьма влюбчивым )))

  5. После публикации 5-ой главы на меня вышел мой бывший соученик Вова Орлик, проживающий сечас в США.Он рассказал мне о своих встречах с Игорем Денисенко, о котором упоминается в этой главе.Игорь был членом ОУН, за что был приговорён к расстрелу, но как несовершеннолетний получил 25 лет лагерей. Свои мытарства описал в своей книге “Уривки з минулого”, начало которой мне удалось прочитать в архивах Института истории Украин АН, благодаря сотруднику Института Н.А.Кучеренко.
    Я узнал также, что у уже покойного Игоря Васильевича есть двое сыновей, с которыми обязательно пообщаюсь, чтобы узнать ещё больше об их мужественном отце
    В заключение хочу призвать читателей блога быть активными, оставлять свои комментарии, которые могут значительно расширить круг тех вопросов, которые упоминаются в публикуемых текстах.Заранее благодарю от имени авторов блога “Жизнь в Киеве”

  6. Антонина /

    Еще раз хочу поблагодарить Вас, Александр, за воспоминания.
    А где находился Ваш шахматный клуб? И не приходилось ли Вам видеть съемки фильмов на улицах Киева?
    У меня маленькое уточнение. В фильме «Большой вальс» в главной роли снялась Милица Корьюс (которая прожила в Киеве около 10 лет и даже пела в капелле «Думка»).

    • Спасибо, Антонина! Вы тысячу раз правы – в роли Карлы Доннер в “Большом вальсе” действительно снялась актриса и певица Милица Корьюс. Мало того, её имя даже связано с нашей столицей, в которой она закончила музыкальную школу и пела в Национальной заслуженной академической капелле “Думка”. Ума не приложу, откуда у меня были сведения, что в фильме играла шведка Цара Леандер, но кто-то убедил меня в этом ещё очень давно.
      Я Вам благодарен, Антонина, что Вы не позволили мне ввести читателей в заблуждение. На Ваши вопросы могу только ответить, что где был клуб уже совсем не помню, где-то на бывшей ул. Короленко. Съёмки фильмов на улицах Киева тоже не видел, хотя был заядлым киношником.

      • Антонина /

        Приятно, что красавица Милица Корьюс немножко киевлянка.
        О шахматном клубе я спросила вот почему. Я прочитала книгу “Футбольный век у Золотых ворот” Георгия Кузьмина. И он пишет, что он ходил в шахматный клуб, который находился на ул.Большой Подвальной,1 на первом этаже. Я подумала, что может быть Вы тоже посещали этот клуб. Георгий Кузьмин тоже родился 24 апреля(но 1947 года).

  7. aidm /

    Вспомнил свой 1949 г. лето. Мне тогда был 21год. образоание – два месяца 9-го класса, шел 5-й год срочной служб. Я – старшина-писарь батальона, одного из полков Гвардейской Таманской дивизии в Москве. Батальон расположился лагерем на территории киностудиии Мосфильм и участвует в съмках фильма “Сталинградская битва”, режиссер Петров, оператор Екельчик. Мы играем в массовка красноармейцев и немецких солдат. Нас наряжают то в полушубки (в июле!), то в немецкие шинели. Помню как в перерыве был у меня перекур с “фельдмаршалом Паулюсом” – артистом Владиммиром Гайдаровым и его “адьютантом Адамом” , имя артиста забыл. По роли я шел рядом с машиной, в которой везли пленного Паулюса. Фильм вышел в 1950 г.

    • aidm /

      Забыл сказать. В июле зимним снегом служил алебастр, а метель создавали высыпанием алебастра под пропеллер авиационного двигателя. Он бил в лицо, поэтому позы солдат были естественными как при сильной пурге.

  8. Katya /

    Deanna Durbin еще жива и по-прежнему живет во Франции.

    • Спасибо, Katya, извините за мой прокол. К сожалению, имел глупость воспользваться информацией одной из наших украинских газет. Черпать сведения следовало только из Википедии, или там же проверить эту газетную утку.
      Дина Дурбин действительно благополучно жива, 5 декабря 2011 года отметила своё 90-летие в своём доме под Парижем. Ещё раз приношу свои извинения, прежде всего перед самой г-жой Дурбин. Есть примета – будет ещё долго жить, приятно чувствовать себя виновником этого.

  9. Олеся /

    C интересом прочитала ещё одну главу Ваших воспоминаний и стала, как и все читатели, невольной соучастницей тех давних событий, тесно связанных с жизнью Киева. Благодарю!

  10. Эх, сколько юношеской романтики в этих мемуарах… Думаю, не я один вспомнил свои первые увлечения, первую любовь и первые чувства после выпускного и осознания того, что школы больше не будет…

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.