Для тех, кому интересен славный город Киев

Глава 6. Киевский институт. 1949-1954. Часть 2

Начиная с третьего курса у нас пошли курсовые практики, а на пятом курсе – преддипломная. Летом после окончания третьего курса у меня проходила курсовая практика в Киеве, в Киевэнерго. Работать довелось в отделе городских кабельных сетей. Это подразделение Киевэнерго размещалось тогда на Подоле, в здании бывшей синагоги, рядом с Подольским универмагом. Насколько мне известно, впоследствии Киевэнерго попросили это здание освободить, и, кажется, зданию вернули его первоначальные функции.

Для меня, будущего инженера-электрика, было полным откровением, что воздушные линии электропередач составляют в Киеве не более 10% всей электросети города. Основную нагрузку по передаче электроэнергии несут кабельные сети, причем большую их часть составляют высоковольтные кабели, то есть, кабели напряжением от 1000 вольт до 35 киловольт. Мне довелось участвовать в поисках места  повреждения кабеля под землей в результате короткого замыкания. Делалось это при помощи специального электронного прибора. Думаю, что спустя  почти 50 лет в этом деле произошла не одна техническая революция. Я присутствовал при проведении ответственной операции по сращиванию поврежденного кабеля, когда высококвалифицированные кабельщики устанавливали специальные чугунные муфты в местах стыковки с заливкой мест стыковки специальной смолой для предотвращения попадания влаги. За свою трехнедельную практику я убедился, что такую работу кабельщикам в основном задают строители, которые экскаваторами безбожно рвут кабели, ставя при этом и самих себя в очень опасное положение. И это несмотря на то, что существует правило по обязательному согласованию мест будущих земляных работ со службами Киевэнерго. Пример нашего национального разгильдяйства!

*       *       *

Прежде, чем рассказать о  практике после четвертого курса летом 1953 года, считаю необходимым остановиться на событии весны этого года, потрясшем всю страну и получившем отклик во всем мире. 5-го марта  1953 года на даче в Кунцево под Москвой в 21 час 50 минут в возрасте 73 лет умер И.В.Сталин.

С его именем была фактически связана вся послереволюционная история огромной страны, каким был тогда Советский Союз. С его именем связывали строительство крупнейших отечественных заводов и фабрик, гидроэлектростанций, развитие науки и культуры. С его именем воины бросались в атаку на фашистов и выиграли Великую Отечественную. С его именем связывали, наконец, послевоенное восстановление народного хозяйства, восстановление разрушенных войной городов и сел. Для всех нас, современников той эпохи, он стал символом прогресса. Этому нас учили на занятиях по основам марксизма-ленинизма в вузах, это мы читали ежедневно во всех советских газетах и журналах, слушали по радио, смотрели в кинохронике перед сеансами художественных фильмов, читали на многочисленных плакатах.

Люди плакали прямо на улицах, не стесняясь своих слез, потому что совершенно не представляли себе, как они будут жить дальше без своего вождя. Никто раньше не задавал себе этот вопрос, потому что наш вождь обо всем думал за нас и представлялся нам бессмертным.

Сталина забальзамировали и уложили рядом с Лениным в Мавзолее.

*               *               *

На свою беду в этот же день, 5 марта 1953 года, скончался великий композитор Сергей Сергеевич Прокофьев. Автор опер «Игрок», «Любовь к трём апельсинам», «Война и мир», всемирно известных балетов «Ромео и Джульетта» и «Золушка». Он был профессором Московской консерватории, лауреатом Ленинской премии и шестикратным лауреатом Государственных премий СССР. Естественно, что, несмотря на всю значимость этого музыкального корифея, похороны его на фоне вышеупомянутого события прошли весьма скромно.

*       *       *

Вскоре в «Правде» было опубликовано сообщение, что 6-го марта 1953 года состоялось совместное заседание ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР. Освободившийся пост Председателя Совета Министров СССР было решено передать Георгию Максимилиановичу Маленкову. Его первыми заместителями были назначены Лаврентий Павлович Берия, возглавивший МВД СССР, Николай Александрович Булганин, ставший министром обороны, а также Вячеслав Михайлович Молотов и Лазарь Моисеевич Каганович. Секретарю ЦК КПСС Никите Сергеевичу Хрущёву было поручено «сосредоточиться на руководстве секретариатом ЦК КПСС».

Что интересно, именно Берия сразу после своего назначения реабилитировал участников «дела кремлевских врачей». Он же предложил прекратить за счет населения СССР строить социализм в ГДР и пойти навстречу вчерашним союзникам по Антигитлеровской коалиции по созданию объединенной демократической Германии. По его инициативе в стране была проведена широкомасштабная амнистия. Всё это должно было привлечь на его сторону как можно больше союзников.

Однако в борьбе за власть большинство советского руководства боялось его выдвижения – уж слишком много он знал неприглядного о каждом из них. 26 июня 1953 года Берия был арестован прямо на заседании Президиума ЦК КПСС, а на июльском пленуме ЦК КПСС он был исключен из партии и снят со всех постов как враг Коммунистической партии и советского государства. В декабре 1953 года он был расстрелян по приговору Специального судебного присутствия Верховного суда СССР.

На сентябрьском 1953 года пленуме ЦК КПСС Первым секретарём ЦК КПСС был избран Н.С.Хрущёв.

*              *              *

Большой резонанс в наших умах вызвало сообщение в августе 1953 года об успешном испытании в СССР водородной бомбы, а в июне 1954 года – о вводе в строй в СССР в Обнинске первой в мире атомной электростанции.

*             *              *

В марте 1954 года вышло Постановление ЦК КПСС о дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель в районах Казахстана, Сибири, Урала и Северного Кавказа. В стране было развернуто патриотическое движение за отправку молодежи на целинные земли  в   Казахстан.  Следует отметить, что целина вызвала отток с Украины больших людских и материальных ресурсов и ослабила сельское хозяйство. Не лишне будет упомянуть о том, что в то время первым секретарём Казахстаном был наш будущий генсек Л.И.Брежнев. Именно тогда Леонид Ильич, очевидно, вел дневники, на основе которых в 1978 году создал  неповторимый литературный шедевр под названием «Целина», который очень многим пришлось досконально изучать в сети партийного просвещения.

Ну, а у себя в Киеве мы в принудительном порядке раз в неделю выезжали до поздней осени на уборку овощей: картофеля, капусты, моркови, буряка, лука. Пару лет у нас вообще начало учебного года сдвинули с сентября на октябрь, чтобы мы могли весь сентябрь работать всем курсом в подшефном совхозе.

Студенты КПИ на сельхозработах

 

*              *              *

В 1954 году в ознаменование 300-летия Переяславской рады старинный город Проскуров был переименован в г.Хмельницкий. Сюда перенесли центр Каменец-Подольской области, переименовав её в Хмельницкую.

И ещё об одном событии тех лет, которое впоследствии, через много лет, имело большой резонанс. Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 19 февраля 1954 года «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР» Крым стал частью Украины. Эта акция проходила также в пропагандистских целях в рамках празднования 300-летия Переяславской рады. Национальный состав населения Крыма в течение 1944-1954 г.г. претерпел коренные изменения. Вместо депортированных Сталиным крымских татар, болгар, немцев и греков разрешение на поселение в этой уникальной курортной местности предоставлялось главным образом выходцам из России. Поэтому уже к 1959 году русскоязычное население составило более 70% жителей Крыма. Отсюда все проблемы, обострившиеся в конце 90-х годов.

*              *              *

После четвертогого курса, летом 1953 года, деканат забросил меня на курсовую практику в город Днепродзержинск, на родину будущего генсека Леонида Ильича Брежнева. Естественно, в ту пору страна ещё не знала своего четырежды героя, и памятник вождю в городе еще не стоял. Кстати, когда я тогда был в Днепродзержинске, первым секретарём горкома партии был Владимир Васильевич Щербицкий, впоследствии шагнувший в своей карьере до Первого секретаря компартии Украины. Вот какой это был город – прямо кузница партийных кадров.

Практику я проходил на крупнейшей теплоэлектроцентрали (ТЭЦ), снабжавшей электроэнергией огромный промышленный район. Не буду пытаться вспомнить подробности технической стороны практики: всё было безусловно очень интересно. Но меня поразила экология города, запыленность улиц, загрязненность воздуха. Везде на тротуарах, на домах лежал толстый слой пыли и золы, выбрасываемых из многочисленных труб  металлургических и машиностроительных предприятий. Дышалось очень тяжело, к тому же, как сейчас помню, стояла невероятная летняя жара. Когда после завершения практики я возвратился в Киев, мой родной город показался мне райским уголком.

Двухмесячная преддипломная практика зимой, в январе-феврале 1954 года, у меня была в Ленинграде, в Ленэнерго. Я до сих пор благодарен судьбе, что она подарила мне возможность так досконально познакомиться тогда с этим прекрасным городом, в котором каждый камень, казалось бы, дышит историей. Нас, студентов-практикантов, было человека три или четыре. Поселили нас в общежитии Ленинградского химико-фармацевтического института (ЛХФИ), прямо возле самого института, на углу Кировского проспекта и улицы проф. Попова. Расположено это историческое для меня место на острове Аптекарьском: стоит задуматься , то ли ЛХФИ разместили специально на острове с таким названием, то ли остров назвали в честь выпускников-фармацевтов этого института.

Здание Ленэнерго находилось на Марсовом поле и по своей архитектуре являлось существенным украшением всей площади. Это величественное трехэтажное здание протянулось вдоль всей западной стороны Марсова поля. Из уст работников Ленэнерго я узнал, что это здание бывших казарм Павловского Гвардейского полка, построенных выдающимся русским зодчим Стасовым.

Добирался я на место моей службы довольно просто. Достаточно было сесть прямо возле общежития на трамвай, чтобы проехать по всему Кировскому проспекту чуть ли не до порога Ленэнерго. Но путь был не близкий: трамвай пересекал по мосту реку Карповку и проезжал через весь Петровский остров, то есть Петроградскую сторону. Перед тем, как переехать через Неву, при подъезде к Кировскому мосту справа открывался вид на Петропавловскую крепость и замечательную панораму стрелки Васильевского острова с Северной Пальмирой, вдали виднелся Дворцовый мост. На противоположном берегу Невы моему взору представал  Зимний дворец и знаменитая решетка Летнего сада. Переехав через Кировский мост, трамвай останавливался возле величественного памятника Суворову. Следующая остановка была «Марсово поле», и я выходил. Согласитесь, трудно придумать более интересный маршрут для ежедневной поездки на работу.

Отпускали меня с работы часа в два, я перекусывал в каком-нибудь кафе, которых в Ленинграде было полным-полно. Во всех кафе быстро, недорого и очень вкусно кормили. Между прочим, это тоже было одно из отличий этого прекрасного города. А дальше я следовал по маршруту, заранее с вечера разработанного мною по карте города. Я побывал несколько раз в Эрмитаже, посетил Государственный Русский музей (бывший Михайловский замок), Военно-морской исторический музей на Васильевском острове. По этому огромному городу я почти все время ходил только пешком. Пешком осваивал и основные мосты через Неву: Дворцовый, Кировский, мост Лейтенанта Шмидта, Литейный. Постоял у знаменитых памятников Петру Первому («Медный всадник»), Екатерине II в окружении её фаворитов («Памятник столетию»), у Александрийского столпа на Дворцовой площади, потрогал копыта лошадей Клодта на мосту через Фонтанку на Невском проспекте. Потряс меня своим величием Исаакиевский собор со знаменитым маятником Фуко. Тогда в нем размещался Музей атеизма, что даже в то время выглядело кощунственно. Летний сад был на зиму закрыт, все скульптуры в саду были зашиты деревянными щитами. Однако этот пробел в знакомстве с Ленинградом я впоследствии восполнил в летнее время, добиваясь малейшей возможности выехать в мой любимый город в командировку.

Вечерами скучать в общежитии не приходилось – там регулярно устраивались танцы. А поскольку фармацевтическую науку изучали в основном особи женского пола, то мы, практиканты, пользовались большой популярностью у местного населения общежития. Мне очень понравилось, как танцует одна из  девушек. Я познакомился с ней, звали её Алиса, приехала она учиться из Ярославля. Но наше знакомство, которое ограничивалось только танцами, обернулось почти трагедией, хотя, честно говоря, я для этого никакого повода не давал.   При расставании Алиса рыдала так, как будто теряла самого близкого человека, и ни я ни её подруги никак не могли её угомонить. Уезжал я из Ленинграда с тяжелым сердцем. В апреле на свой день рождения я получил открытку «Привет из Ленинграда» с вмонтированным портретом Алисы на фоне набережной у Кировского моста. Открытка сохранилась до сих пор. На обороте там такая фраза:

 

«Поздравляю тебя, Алик, с днем рождения и желаю пережить всё, что я пережила и переживаю сейчас из-за тебя.

20.04.1954                                                              Аля».

 

Не знаю, явилось ли это следствием такого сурового пожелания, но в своей жизни пережить мне, действительно, довелось немало.

*      *      *

Однако жизнь постоянно подбрасывает какие-то незадачи. Летом готовить в доме было очень жарко, поэтому дедушка соорудил во дворе примитивную печку-времянку, на которой бабушка могла кое-что сварить, пребывая при этом на свежем воздухе. Но, сооружая печку, дедушка, видимо, не рассчитал расстояние до дома, и в один из очень ветреных дней под козырек крыши залетели искры, и начался пожар. Если бы во время не заметили появившийся дым, наш деревянный дом вспыхнул бы, как спичка, и в одночасье сгорел. Вызванные пожарные разворотили часть крыши над верандой, залили веранду водой – в общем, после этих событий всем в доме было дел по горло. Но в худшем случае трудно было себе даже представить возможные последствия для наших семей.

И, тем не менее, дома нашего мы все же лишились. Дело в том, что Управлению юго-западной железной дороги (ЮЗЖД) приглянулась наша улица, на которой, с их точки зрения, в центре города нерационально использовалась государственная земля: стоят подряд четыре одноэтажных дома, т.е. №5, №7, наш  №9 и  № 11. В 1953 году городские власти дали согласие железной дороге  на переселение жителей, на снос этих домов и постройку на их месте трёх шестиэтажек. Трудно себе представить нашу трагедию, трагедию людей, которых лишают своего дома, прекрасного сада, которые не просто здесь жили, но постоянно вкладывали свой труд в  благоустройство усадьбы в самом широком смысле этого слова. Теперь всё это подлежало уничтожению.

Дедушке выплатили какую-то мизерную страховку и предоставили нашим трем семьям, т.е. Павлисам, Шустерам и Стадниковым, жилье в доме №13 по улице Репина (теперь Терещенковская), в квартире №-41. Этот огромный серый семиэтажный дом фигурирует на всех открытках с памятником Т.Г.Шевченко, поскольку стоит прямо за его спиной, напротив главного корпуса Киевского Государственного университета. Почему-то дом этот до сих пор является ведомственным и принадлежит железной дороге. Жилье нам было выделено потрясающее во всех отношениях. Это была трехкомнатная квартира, в которой одну  комнату 16 кв. м  уже занимала семья из двух пожилых людей. Помню, фамилия их была Жуковы. Вторая комната 30 кв.м была проходной, поэтому за счет сокращения  площади этой комнаты поставили перегородку из сухой штукатурки и врезали дверь, чтобы создать коридор в следующую комнату. В следующей комнате пробили напротив вновь созданного коридора новую дверь. Коридор получился ужасно длинный и темный. После окончания этой грандиозной стройки в отгороженную комнату, площадь которой сократилась до 25 кв. м, должны были въехать бабушка, дедушка, мой отец, мама и я. Это вместо трех комнат по прежнему месту жительства. В последнюю длинную узкую комнату площадью 18 кв. м  должна была въехать семья моей тёти с двумя детьми. Ранее в нашем доме они занимали две комнаты. На все четыре семьи (11 человек жильцов) в семиметровой кухоньке стояла одна трёхконфорочная газовая плита. Но и это еще не всё. Квартира располагалась на первом этаже. В предназначавшейся нам большой комнате единственное окно было  в самом углу комнаты, рядом с расположенной под углом стеной здания. Поэтому почти половина комнаты была лишена дневного света. Окно выходило на узкий заасфальтированный двор, и вид из окна был на высокую кирпичную стену, за которой располагалась усадьба Патриарха Киевского и всея Руси Филарета. Что касалось комнаты, в которой должны были поселиться  родители моего двоюродного брата, то два узких, похожие на бойницы очень глубоких окна в этой комнате выходили прямо в семиэтажный кирпичный колодец, который образовывали стены этого  шедевра дореволюционной архитектуры. В комнате было настолько темно, что должен был постоянно гореть электрический свет.

Все протесты, обращения в суд не возымели никакого действия, а над нашими головами в нашем доме на Никольско-Ботанической самым наглым образом уже разобрали крышу. Рядом с нашим домом впритык уже стояла готовая коробка вновь возведенного пятиэтажного здания. К дому подогнали два грузовика и выдворили нас на новое место жительства. Думаю, этот произвол отобрал у моих родных не один год жизни. В доме осталась часть мебели, большая часть старинных журналов, книг, масса дедушкиного инструмента, прочих вещей. Дело было зимой, и в нашем погребе остался большой запас овощей. А по новому месту жительства начали выстраиваться очереди в туалет, в ванную комнату, к единственной плите. Жизнь моих родных совершила крутой поворот – кончился двадцатилетний период семейной благодати, началась жизнь в советской коммуналке.

Моему двоюродному брату Юре стало далеко добираться до его школы на ул. Саксаганского. И тут ему повезло. Наше советское образование совершило очередной виток своего развития: вновь началось совместное обучение мальчиков и девочек. Школа № 45 на улице Владимирской, в которой я окончил первый класс, снова стала доступной для лиц мужского пола, и Юра перевелся туда для прохождения дальнейшей учебы.

*              *               *.

Между тем, в самом Киеве происходили немаловажные события. В 1950 году на углу улиц Саксаганского и Красноармейской открылся летний цирк, который, несмотря на свой, казалось бы временный статус, тем не менее, просуществовал почти 10 лет. Хорошо помню выступление в этом помещении цирка семьи Маяцких. Их номер назывался «На мотоциклах по вертикальной стене» и имел в то время большой успех.

*              *              *

В 1952 году на ул. Красноармейской вблизи пл. Л.Толстого был открыт новый кинотеатр «Киев», который сразу же завоевал большую популярность у киевлян.

В 1953 году был введен в действие металлический цельносварной мост имени академика Евгения Оскаровича Патона. Этот мост через Днепр решил транспортную проблему связи левобережных районов Киева с правобережными, так как по мосту была проложена трамвайная колея, и начали ходить трамваи с Подола, с Контрактовой площади, на левый берег в Дарницу.

В 1954 году были закончены все основные работы по восстановлению и реконструкции центральной улицы города – Крещатика. Улица была расширена вдвое и достигла по ширине 100 м. На месте разрушенных зданий были возведены многоэтажные жилые и административные здания, облицованные светло-желтой керамикой. Появился на правой стороне

бульвар с высаженными по всей его длине каштанами, который придал улице живописный вид.

В апреле 1954 года на бульваре Т.Шевченко в районе поворота на ул. Коминтерна был открыт памятник самому молодому революционеру-полководцу Николаю Щорсу. На высоком гранитном пьедестале была установлена красивая конная статуя. Покопавшись в исторической литературе, я обнаружил, что в 1919 году, незадолго до своей гибели, Щорс, оказывается, непродолжительное время пребывал в должности коменданта нашего города.

*          *          *

7 марта 1954 года по радио мы узнали, что на Королевском стадионе Стокгольма советская хоккейная сборная в последнем матче ХХ1 чемпионата мира по хоккею сокрушила команду Канады с разгромным  счетом (7 : 2). Маневренные и бесстрашные дебютанты мирового первенства превзошли игроков из страны, подарившей миру хоккей. Героем первенства был Всеволод Бобров. Так началась советская хоккейная гегемония, продолжавшаяся четыре десятилетия.

*                *               *

Мы по-прежнему часто ходили в гости в дом дедушкиного брата на Шулявке. Моя троюродная сестра Мила была моя ровесница, поэтому её мама, Анна Францевна, или тётя Аня, как я её называл, проявляла инициативу, чтобы в доме собиралась молодежь с дальним прицелом на возможного жениха. В основном это были местные ребята: Дина, красивая девушка, но какая-то очень стеснительная; Алик, мой тезка, студент мединститута; Люда, соседка по дому напротив, интересная девушка, но, к сожалению, из-за несчастного случая лишившаяся в детстве одного глаза.

Люда закончила  музыкальное училище и как-то привела с собой свою бывшую соученицу Элю. Эля внешне была очень привлекательна – жгучая брюнетка, с длинными волосами, собранными сзади на голове в узел, стройная, модно одетая, в туфлях на высоких каблуках. Всё это не могло не привлечь моего юношеского внимания. Я сделал попытку идти на сближение, и она увенчалась успехом. Мы начали встречаться. Было это ранней весной 1954 года. Сначала мы с ней подолгу гуляли, потом допоздна стояли на лестнице в её доме. Дело было молодое, весна брала свое – начали целоваться.  Жила она на Брест-Литовском проспекте (теперь проспект Победы), рядом с Киевским зоопарком, в доме, который почему-то назывался Домом специалистов. Доцеловывались мы с ней на лестнице до того, что прекращал ходить и трамвай и троллейбус, и я на своих двоих утюжил весь Брест-Литовский проспект до Галицкой площади, а затем вверх по бульвару Шевченка до своего нового жилья на ул. Репина. (Кстати, Галицкая площадь уже тогда была не Галицкой – в 1952 году её переименовали в пл. Победы, но, как всегда, к новому названию народ долго привыкает).

Между тем, учеба моя в институте подходила к концу. По материалам, которые я раздобыл в Ленэнерго, был подготовлен дипломный проект на заданную тему: «Линия электропередачи 220 киловольт, соединяющая электростанцию с промышленным предприятием», были подготовлены обязательных шесть листов формата А1 с графическими материалами. В конце июня 1954 года я успешно сдал все госэкзамены и защитил свой дипломный проект. В торжественной обстановке мне был вручен документ, к которому я шел долгих пять лет:

 

                                                Д  И  П  Л  О  М

                                           И      №  306461

            Настоящий диплом выдан Шустеру Александру Владимировичу в том, что он в 1949 году поступил в Киевский ордена Ленина Политехнический институт и в 1954 году окончил полный курс названного института по специальности

                              «Электрические станции, сети и системы».

             Решением Государственной экзаменационной комиссии от 24 июня 1954 года присвоена квалификация  инженера-электрика.

                                 Председатель Государственной

                                 экзаменационной комиссии                                подпись

                                 Ректор (директор)                                                 подпись

                                 Секретарь                                                               подпись

                                                                  Город Киев. 26 июня 1954 г.

                                                                  Регистрационный  № 2711

 

 

*          *          *

Родители Эли заинтересовались, с кем это она простаивает долгими вечерами, и я был представлен пред их ясные очи. С отцом Эли в дальнейшем тесно переплелась моя судьба, поэтому остановлюсь на нем несколько подробнее. Евгений Фёдорович работал главным инженером небольшого Киевского завода контрольно-измерительной аппаратуры (КИП), расположенного по Брест-Литовскому проспекту рядом с Домом специалистов. Завод уже стёрли с лица земли под новые многоэтажные застройки).

Шел 1948 год. В Чехословакии произошел коммунистический переворот, и к власти вместо президента страны Эдуарда Бенеша пришел секретарь ЦК компартии Клемент Готвальд, который начал строить Чехословацкую Социалистическую Республику (ЧССР). С его подачи высокоразвитая промышленная страна, каковой вся Европа не без основания считала Чехословакию, обратилась, как это ни смешно звучит,  за помощью в  строительстве социализма к Советскому Союзу. Благодаря каким-то связям в Москве, Евгения Федоровича рекомендуют на должность советника Председателя Правительства ЧССР.  Не знаю, что мог дельного посоветовать правительству развитой страны советский инженер, директор небольшого завода, но он пробыл в этой должности 5 лет, до 1953 года, и своей работой остался очень доволен. По-крайней мере, о своем пребывании в ЧССР он всегда рассказывал с долей восторга и восхищения.

Жена Евгения Фёдоровича, мать Эли, которую звали  Вильма Карловна, была латышкой по национальности и очень интересной, эрудированной женщиной. Работала она инженером–конструктором на том же заводе КИП, что и её муж. Эта красивая, энергичная женщина умудрялась работать, вести всё домашнее хозяйство и ещё народить и воспитывать четверых детей. Да, в семье этой было четверо детей, и все четверо – девочки. Помогала Вильме Карловне по хозяйству её старушка-мать.

Жило это семейство из семи человек, несмотря на то, что глава занимал довольно высокий пост, в двух комнатах коммунальной квартиры. Еще одну комнату в квартире занимала  еврейская семья, вдова с сыном. Так они продолжали жить в этих стесненных условиях ещё долгие годы, несмотря на то, что ближайшим другом Евгения Фёдоровича был секретарь Киевского горисполкома Борис Фёдорович Ермолович. Я неспроста остановился на этом вопросе. В наших отношениях с Элей дело шло явно к свадьбе, и перед нами неожиданно возникла проблема нашего будущего совместного жилья.

Проблема эта разрешилась как бы сама собой. В институтской комиссии по распределению молодых специалистов моего профиля не оказалось заявок от киевских предприятий, и мне предложили на выбор несколько иногородних мест. Среди них самым заманчивым мне показалась вакансия главного инженера электросети г. Берегово Закарпатской области, с предоставлением жилья. Она мне показалась заманчивой не только из-за престижно звучавшей должности и обещанной квартиры. Хотя мне не доводилось бывать в этих местах, но я был наслышан о местных красотах природы.

Было получено благословение родителей с обеих сторон, и днём 30-го июля 1954 года в ЗАГСе Ленинского района г. Киева был зарегистрирован брак Александра Владимировича и Эльвиры Евгеньевны. И в тот же день вечером родители посадили нас в купейный вагон поезда Киев-Ужгород, чтобы мне, как это положено было по закону, прибыть 1-го августа  по месту назначения. Заодно таким  незамысловатым способом временно была решена наша жилищная проблема.

О беззаботных студенческих временах теперь можно было только с сожалением вспоминать – кончилась юность, и начиналась всамделишная взрослая семейная жизнь. Впереди меня ждали первые житейские трудности и испытание новоиспеченного мужчины на прочность.

Уже находясь в купе движущегося поезда я, возможно, не к месту вспомнил о сообщении, промелькнувшем в некоторых газетах, об иной свадьбе. 11 января 1954 года в Нью-Йорке состоялась «свадьба года», взбудоражившая нацию: брачный контракт заключили Мэрилин Монро и Джо Ди Маджио. Мэрилин олицетворяла для американцев саму женственность и красоту. Но и он на фоне голливудской звезды выглядел подобающе: бейсбольный идол Америки, сын рыбака-переселенца из Италии, которому даже Эрнест Хэмингуэй уделил особое внимание в книге «Старик и море». Когда через неполных 10 месяцев крашеная блондинка подала на развод и брак распался, никто в Америке не понял, что заставило этих абсолютно разных по характеру людей пойти под венец. Однако вся Америка знала, что после смерти «ММ» 5 августа 1962 года каждый год в этот день на её могиле появлялся букет роз от великого бейсболиста.

Александр Парунов (Шустер)

Автор блога "Жизнь в Киеве".

Похожие статьи для Вас:

2 коммент.

  1. А. Муратов /

    Сасибо, Александр! Вы извлекли из моей пасяти события 55 -60 летней давности. Мы хорошо помним Вас – студента, Анну Францевну, Милу, Люду и конечно, всегда стильную и изящную Элю и других, тогда юных, встречавшихся на Петровском переулке межд улицами 3-и 4 – Дачными. Потом они стали Металлистов и Выборгской. Молодежь поввзрослела и разлетелась. А еще позже заводской монстр поглотил и переулок и части этих улиц. Потом завод перерос свою критическую массу и развалилмя. Сейчас его останки можно сравнить со скелетом динозавра. А ведь 120 лет назад он, новорожденнный, начинал своюи сторию как завод Гретера и Криванека, В советские годы он рос и набирал силы, стал флагманомм химического машиностроения. Во врем ВОВ в эвакуации родил другого гиганта Уралхиммаш. Организм не живет бессконечно. Жизненный цикл имеет конец. Memento moris.

  2. Очень романтичная история про Элю! Спасибо!

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.