Для тех, кому интересен славный город Киев

Глава 7. Первые трудовые будни. Годы 1954-1956

Глава 7. Закарпатье. Труд молодого специалиста.

За свою жизнь мне не раз доводилось пользоваться услугами железной дороги, транспортировавшей меня в направлении Киев-Ужгород. И каждый раз я, глядя из окна вагона, восхищался замечательными пейзажами Закарпатского края. Особенно красив этот край ранней осенью, когда горы, покрытые густой растительностью, окрашены спектром красок от желто-зеленой до ярко-красной. Чтобы преодолеть Карпаты, мощности одного электровоза недостаточно – цепляют ещё один дополнительный локомотив в помощь основному. Поезд медленно поднимается к перевалу. Один за другим следуют пять коротких и длинных туннелей. Поезд змейкой извивается по склонам гор. Выглянув из окна вагона, видишь то голову поезда, то его хвост. А внизу краснеют черепичными крышами разбросанные по полонине деревенские домики, похожие издали по размерам на спичечные коробки.

По мере подъема вверх лиственные деревья сменяют стройные разлапистые смереки. Когда начинается спуск, рядом с железнодорожным полотном все время соседствует главная река Закарпатья – Тиса. В зависимости от времени года и размера осадков она выглядит то бурной рекой, то её каменистое русло наполовину пересыхает. По другую сторону реки рядом с ней, иногда пересекая её мостами, вьется шоссейная дорога. Каждый раз, проезжая по Закарпатью, терзаешься мыслью о том, каким туристическим раем мог бы стать этот живописный край. А народ ездит отдыхать в чешские Татры, в швейцарские Альпы, потому что там построены первоклассные отели, потому что там организован современный сервис. И как зажиточно могло бы жить население Закарпатья, которое постоянно ищет работу в чужих краях.

По прибытию в Ужгород, первым делом пришлось выяснять, как добраться до Ужгородского Энергокомбината, руководству которого был подчинен Береговский электросетевой район. Пока я был занят наведением справок, моя благоверная умудрилась лишиться обручального кольца: упустила его в вокзальном туалете в канализационную систему. Рыдания её по этому поводу ни к чему не привели – нам популярно объяснили, что ради нас общественный туалет ломать никто не станет. Рыдала Эльвира, конечно, неспроста, ибо есть народное поверье, что такая оплошность ведет к неизбежной разлуке. Поверье это, правда не сразу, но, в конечном итоге, всё же оправдалось.

В Управлении Энергокомбината секретарь сообщила, что управляющий тов. Дащенко находится в командировке, и со мной побеседует главный инженер тов. Маршевский. После часового ожидания меня пригласили в кабинет. За огромным столом сидел мужчина лет сорока пяти, очень худой, с редкими черными волосами, зачесанными назад, под впалыми щеками на скулах у него все время ходили желваки. Он непрерывно курил, перекладывал на столе какие-то бумаги, звонил по телефону, грубо кого-то распекая. На меня он произвел впечатление очень сердитого, чрезвычайно занятого человека, которого я отвлекаю от серьезных дел. Сверля меня глубоко посаженными злыми глазами, он с ходу огорошил меня сообщением, что жилья у них нет и в ближайшее время не предвидится.

- Будете снимать комнату, – безапелляционно заявил он. – Стоимость частично будет оплачивать комбинат. Должность главного инженера сети я вам пока доверить не могу. Поработаете старшим мастером, посмотрим, как себя проявите.
Я попытался возразить, ссылаясь на условия, предусмотренные направлением. Но он оборвал меня, не дожидаясь окончания моей тирады.

- Вас не устраивают мои условия? Я сейчас дам команду, чтобы вам оформили открепление и езжайте обратно.
Таково было моё первое жизненное боевое крещение. Пора было из маменькиного сынка превращаться в мужчину. И я тогда принял единственно правильное решение – испытать судьбу до конца. Ну, что меня могло ожидать после возвращения в Киев? Нужно было всё равно где-то снимать жилье – жить-то было негде: и у моих родных, и у родителей Эльвиры были стесненные жилищные условия.

Через два часа комбинатовский автобус доставил нас в город Берегово. Состоялось моё знакомство с начальником электросети Фёдором Фёдоровичем Бондаренко и и.о. главного инженера Антоном Ивановичем Товтом.
Бондаренко был сибиряком, но после демобилизации из армии осел в Закарпатьи, женился, построил дом, завел детей. Было ему лет тридцать пять. Невысокого роста, с лицом в оспинках, он поражал своей энергией, напористостью, деловитостью. Сейчас, когда я пытаюсь восстановить в памяти внешний облик этого незаурядного человека, он ассоциируется у меня с внешностью Василия Шукшина, когда он играл роль Прокундина в кинофильме «Калина красная». Встретил он меня очень радушно, мы сразу нашли с ним общий язык. Дело в том, что работать в Берегово ему приходилось с кадрами из местных жителей, а это были только местные венгры. Кстати, они составляли основной контингент населения города, везде звучала совершенно мне непонятная венгерская речь. Создавалось впечатление, что ты попал заграницу. Венгерский язык не имеет ничего общего ни с одним европейским языком. Уже позже я узнал, что кое-что роднит его, как ни странно, с удмуртским языком и отчасти с эстонским. А объясняется это тем, что исторически венгры попали в центр Европы с Поволжья и Урала еще в средние века в результате сложных миграционных процессов.

Мой разговор с Бондаренко коснулся нелицеприятного приема, который мне оказал главный инженер комбината. Он успокоил меня, подтвердив правильность его решения: нужно время, чтобы я познакомился с хозяйством, с персоналом, набрался опыта работы с людьми. Рабочие-венгры могут истолковать появление молодого парня вместо умудренного опытом Товта, как тенденцию к устранению любым путем венгров с руководящих должностей. Это безусловно приведет к трудностям в работе. У нынешнего главного инженера нет образования, он практик, проработавший в сети более 20 лет, работу свою знает. Но электросеть города требует дальнейшего развития, обновления, а на это его знаний уже не хватает. Поэтому через Энергокомбинат была оформлена заявка на молодого специалиста из столичного вуза.

Главный инженер Товт оказался антиподом Бодаренко – медлительный, рассудительный, в очках. Ему можно было дать лет пятьдесят, а то и пятьдесят пять. Будучи местным венгром, он неплохо говорил по-русски, но с сильным акцентом. Наш разговор носил довольно откровенный характер. Проработав в электросети более 20 лет, он очень переживал, чтобы его не сменил временный человек, какового не без основания видел в моём лице. Начинал он работать в электросети учеником электромонтера, своими руками переделал всякие работы по уличной электросети, а также на высоковольтной подстанции. Я заверил его, что буду с его помощью набираться опыта, а дальше жизнь покажет. Ведь у меня, как семейного человека, далеко не на последнем месте стоит проблема собственного жилья, на которое перспектив в Берегово очень мало. Этот мой дипломатический шаг, по моим представлениям, его успокоил, и мы расстались довольные друг другом. В завершение беседы он даже порекомендовал мне, у кого можно снять недорогую приличную меблированную комнату.

Бондаренко дал мне три дня на обустройство и ознакомление с городом. Город был небольшой, но рассредоточен на большой площади. Застройка была в основном одноэтажными домами, и лишь на центральной площади города стояло несколько двух- и трехэтажных домов: гостиница, универмаг, дом быта. В городе с пятью тысячами жителей работало два ресторана с претенциозными названиями «Фазан» и «Белый камень». Никакого общественного транспорта в городе не было, поэтому все улицы были запружены велосипедистами: педали крутили дети, взрослые, даже старики. Выезжали из дому на велосипедах целыми семьями. По-видимому, учтя производственные потребности будущего старшего мастера, Бондаренко вручил мне для личного пользования персональный велосипед с инвентарным номером электросети. В Берегово словом «велосипед» практически не пользовались. В ходу было только венгерское слово «бицикль». Мой бицикль был почему-то гоночным, на тонких шинах и с ручными тормозами, но выручал он меня весьма часто. И не только по работе.

Первое время моя работа заключалась в сопровождении бригады электриков, которая проводила ревизию воздушных сетей уличного электроосвещения. На двухколёсной повозке рабочие везли большую раздвижную лестницу, с помощью которой вели обрезку веток деревьев, опасно соприкасающихся с проводами, при необходимости меняли поврежденные изоляторы. Но чтобы участвовать даже в таких несложных операциях, мне пришлось хорошо подготовиться и съездить в Ужгород для сдачи экзамена по технике безопасности и «Правилам эксплуатации электротехнических установок». Комиссия Энергокомбината во главе с главным инженером Маршевским работала только один раз в месяц, но на этот раз встреча с моим недоброжелателем, как я мысленно для себя обозвал главного инженера, обошлась вполне благополучно.

В нашей конторе работали практически одни венгры. Причем, не все они знали русский язык. Хорошо помню пожилого забавного электрика, которого все уважительно звали Пали-бачи (в переводе – дядя Павел). Он был специалистом самого высокого 6-го разряда, только ему поручались такие ответственные работ, как ревизия высоковольтных трансформаторов, ремонт высоковольтного оборудования, установка кабельных муфт. Благодаря ему, вернее, его незнанию русского языка, я уже через два месяца мог с ним свободно общаться на его родном языке. Нужно сказать, что моё желание освоить венгерский язык, сразу подняло мой авторитет среди рабочих. Они охотно рассказывали историю Закарпатского края, а я, заинтересовавшись, кое-что почерпнул в городской библиотеке.

Закарпатье давно привлекало народы Европы своей прекрасной природой. Оно еще в Х-Х1 веках вошло в состав Киевской Руси. В конце Х1 века край был захвачен Венгрией и впоследствии вошел в состав Австро-Венгерской империи. В июле 1919 года Закарпатье было оккупировано чешскими войсками, а 10 сентября 1919 года в заключенном по результатам Первой мировой войны Сен-Жерменском соглашении Австрия, проигравшая войну на стороне Германии, официально отреклась от Закарпатья в пользу Чехословакии.

В 1939 году по Мюнхенскому сговору западных держав Чехословакия была расчленена фашистской Германией: большая её часть стала немецким протекторатом, а часть отошла в состав фашистской Венгрии. Воспользовавшись создавшейся ситуацией, 15 марта 1939 года Карпатская Украина провозгласила свою самостоятельность во главе с президентом Августином Волошиным. Но уже через три дня войска фашистской Венгрии вторглись в Закарпатскую Украину и оккупировали её. Венгрию в то время возглавлял приспешник Гитлера контр-адмирал Миклош Хорти.

В октябре 1944 года советские войска освободили Закарпатье, а в мае 1945 года между СССР и Чехословакией было подписано Соглашение о вхождении Закарпатской Украины в состав Украинской ССР. Такова вкратце бурная история этого края. Нужно сказать, что пожилые венгры в один голос утверждали, что лучшие времена для их края были при чехах: хорошо жилось и был порядок. Вот такой парадокс! Однако длительное пребывание Закарпатья под Австро-Венгрией оставило свой отпечаток. Местное население называло все населенные пункты на венгерский манер: Ужгород – Унгвар, Мукачево – Мункач, Виноградово – Севлюш, Берегово – Берегсас.

В Берегово, как и во всем Закарпатье ощущался острый дефицит электроэнергии. Крупная электростанция была только в Ужгороде. Более удаленные от Ужгорода города Закарпатья, такие, как Хуст, Рахово снабжались электроэнергией от передвижных дизельных электростанций. Все электростанции принадлежали Ужгородскому Энергокомбинату, который в свою очередь подчинялся Главэнерго Министерства коммунального хозяйства УССР. Отсюда понятно, что электроэнергия должна была поставляться в первую очередь населению. Шло строительство Теребля-Рикской ГЭС на слиянии закарпатских рек Теребли и Рики, но сдача в эксплуатацию затягивалась из-за нехватки средств у небогатого министерства.

Предприятия Берегово ощущали свою полную зависимость от нашей электросети и, естественно, обращались с просьбой не отключать их в вечерний пик нагрузки, слёзно просили разрешения на подключение хотя бы одного дополнительного электродвигателя или любой иной электроустановки. Во всем этом я убедился при общении с руководством многих предприятий города. Чтобы как-то привлечь нас, работников сети, на свою сторону, нас приглашали в гости на предприятия. Примерно таким путем я, сопровождая Бондаренко, попал на экскурсию в Береговские винные погреба. Тогда-то я понял, что Берегово – это центр закарпатского виноделия. Погреба – это целый подземный город, весь уставленный огромными бочками, в которых выдерживаются вина и коньяки.

Что мы там только не дегустировали: натуральные вина «Береговское» и «Изабелла», крепленое марочное вино «Троянда Закарпаття», портвейны, замечательный коньяк «Карпаты» и коньяки с разным количеством звездочек. Большинство береговских вин выставлялись на международных выставках и завоёвывали медали, о чем можно было судить по красочным этикеткам с изображением этих наград. Атмосфера погреба располагала к неограниченным пробам, так как голова была абсолютно трезвой, а ноги безоговорочно повиновались их владельцу. Но стоило мне выйти на свежий воздух, и я впервые в жизни отключился. Как рассказала жена, привезли меня домой на какой-то пожарной машине и, учитывая мои габариты, еле доставили до постели. Но, как видите, впечатление от виденного в памяти не стерлось.

Ещё на меня незабываемое впечатление произвел праздник завершения сбора винограда, который праздновали в Берегово ежегодно в конце сентября – начале октября. Город Берегово расположен в долине, со всех сторон окруженной горами. Южные склоны гор все сплошь засажены виноградниками. Выращивается виноград разных сортов, но в основном это сортовой виноград для производства марочных высокосортных вин. И вот в один из поздних субботних вечеров за городом собирается почти полгорода отметить завершение нелегкого труда. Разжигается множество костров, стоят бочки с молодым сухим вином. Интересно, что местные венгры почти не пьют водку и совсем не признают крепленые вина. Насколько я раньше уважал марочные портвейны, мускатные вина, настолько я там стал приверженцем столовых вин и остался таковым до сих пор. Какая ещё особенность этого праздника – над кострами топят куски свиного сала, и этот жир ложится толстым горячим слоем на подставленные краюхи свежеиспеченного черного хлеба. Народ пьет вино мелкими глотками, смакуя, и закусывает таким вот оригинальным способом. И благодаря такой закуске не пьянеет. Среди местных венгров много цыган, возможно, поэтому главными музыкальными инструментами неизменно выступали скрипка и бубен. Под их аккомпанемент то у одного, то у другого костра раздавались голоса поющих хором мелодичные протяжные венгерские народные песни. Захватывающая атмосфера веселья, радости, душевного подъема.

Если с работой дела у меня складывались довольно благополучно, то отсутствие собственного жилья очень тяготило. Серьезной проблемой в Берегово оказалось трудоустройство жены. На весь город была одна только музыкальная школа, в которой не было и не предвиделось вакансий по классу фортепиано. Эля затосковала и запросилась поехать в Киев к родным. Остаться одному мне совсем не улыбалось. Поэтому я воспользовался представившейся возможностью перевестись в декабре 1954 года в Ужгород на электростанцию старшим мастером электроцеха. А главное нам предоставили место в семейном общежитии. Вскоре жена устроилась в Ужгороде на работу по специальности.
Работа у меня в Ужгороде была очень интересной. Участвовал в проведении капитального ремонта мощной электротурбины, получил право допуска на высоковольтную подстанцию, где проводились сложные переключения, был включён в инициативную группу по разработке схем автоматизации процессов управления электростанцией.

Ужгород является не только административным центром Закарпатской области, но и значительным культурным центром. В 1945 году здесь был открыт университет, работало два театра, музеи. Мы побывали на экскурсии в Ужгородском замке, построенном в 11 веке, осмотрели замечательный костёл в стиле барокко, узнали, что в Ужгороде есть епископский дворец ХУ11 века, в котором размещена университетская библиотека.

Появились первые знакомые и друзья. Соседом по общежитию оказался Володя Сливинский, окончивший в КПИ мою группу на год раньше меня. Семейная жизнь его не заладилась, жена отказалась ехать с ним в Ужгород, он очень тосковал, лишь изредка вырываясь с оказией в командировки в Киев. Для меня он оказался хорошим партнером по шахматам. Хорошим моим знакомым, я бы даже сказал, другом стал главный бухгалтер энергокомбината Владимир Калашников. Не помню, как мы познакомились, кажется, в ресторане. Разговорились, нашли много общих тем для разговора, несмотря на то, что он был старше меня, ему было уже лет тридцать. Были мы с ним одного роста, под два метра, и когда шли по улице, прохожие всегда на нас оглядывались. В юности он очень успешно занимался боксом, был мастером спорта. Но беда была в том, что он видел во мне еще и компаньона по выпивке, так как я в те времена, так же как и он, мог выпить немало, не теряя при этом человеческого достоинства. Всё это, тем не менее, могло бы для меня плохо кончиться, если бы не подоспел отпуск, и я с женой не убыл в Киев.

Дальнейшие события развивались, как в сказке, на удивительных встречах и совпадениях. Соскучившись по Киеву за год отсутствия, мы прогуливались по городу и встретили моих однокурсников из смежной группы Бориса Островского и Ядвигу, фамилию которой я уже успел позабыть. Оказывается, они недавно поженились, живут у Ядвиги, пригласили в гости. В ближайшую субботу, прихватив бутылку шампанского, мы явились к молодожёнам. Отец Ядвиги, знакомясь со мной, назвал свою фамилию – Шуркевич. Я мучительно пытался вспомнить, где я в последнее время сталкивался с этой фамилией. Не прошло и получаса, как всё стало на свои места. Отец Ядвиги работал начальником Главэнерго Министерства коммунального хозяйства УССР, куда входил Ужгородский энергокомбинат. За его подписью приходили в Ужгород все приказы, со многими из которых меня по долгу службы знакомило руководство комбината. Не вдаваясь в излишние подробности, скажу лишь, что в результате этой встречи в Ужгород я уже не вернулся. С 1 сентября 1955 года я согласно приказу, подписанному начальником Главка тов. Шуркевичем был переведен в Киев на вакантную должность инженера-диспетчера планово-производственного отдела Главэнерго МКХ УССР.

* * *

14 мая 1955 года в Варшаве был подписан Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, который носил название Организация Варшавского договора (ОВД) и должен был противостоять НАТО. Договор подписали Болгария, Венгрия, ГДР, Польша, Румыния, СССР, Чехословакия и Албания. Было создано Объединенное командование вооруженными силами и высший орган ОВД – Политический консультативный комитет. ОВД сыграла впоследствии главную роль при подавлении демократических движений в странах «социалистического лагеря».

* * *

В 1955 году впервые поднялся в воздух первый советский пассажирский реактивный самолет ТУ-104, на котором мне немало довелось полетать в командировки. Впечатление тогда от моего первого полета было потрясающим.

* * *

Жить нам довелось в семье жены. А что было делать? У моих родных была лишь одна комната, а у родителей жены – всё-таки две. Хотя семь разнополых и разновозрастных особей для двух комнат тоже было многовато. Мягко выражаясь.

В те далекие времена Главэнерго занимало двухэтажное здание дореволюционной постройки, расположенное на зеленой лужайке в конце улицы Бассейной. К этой лужайке сходились со всех концов улицы Куйбышева (теперь ул. Эспланадная), Госпитальная, бульвар Леси Украинки, ул. Мечникова, ул. Карла Либкнехта (теперь ул. Шелковичная). То-есть, место было чрезвычайно бойкое, и в обеденный перерыв можно было не только посидеть на лавочке на бульваре улицы Бассейной, но и успеть наведаться на Бессарабский рынок, походить по близлежащим магазинам, наведаться на Крещатик.

Работа нашего отдела состояла в сборе информации со всех подчиненных Главэнерго электростанций и энергокомбинатов о выработке электроэнергии, расходе топлива, выработке пара, расходе электроэнергии на собственные нужды, отпуске на сторону и т.п. Вся эта информация группировалась по областям в разрезе месяца, квартала, полугодия и года. Выводился коэффициент полезного действия электростанций, определялся удельный расход топлива, а дальше по достигнутым показателям планировалась их деятельность на последующие периоды. Мне в основном доводилось выбивать информацию из наиболее нерадивых руководителей дальних электростанций, а вопросами планирования занималась моя непосредственная начальница Нина Исаковна. С этой женщиной лет 45-ти мы быстро нашли общий язык, её вполне устраивала моя сообразительность на фоне остальных трёх или четырёх тружеников, с которыми ей доводилось постоянно вести «душеспасительные» беседы. Отдел был подчинен главному инженеру Главэнерго Карташевскому, высокому, энергичному, лысоватому мужчине лет 50-ти. Это был деловой, грамотный специалист – недаром же я помню его фамилию почти 50 лет спустя.

У меня был однотумбовый письменный стол, современный для того времени счетный инструмент в виде бухгалтерских деревянных счёт, линейки, карандаши и масса разных пустографок. Работа для моего молодого организма была, конечно, до одури нудная. Когда наступал долгожданный конец рабочего дня, я одним движением сгребал в открытый верхний ящик письменного стола все документы и инструменты. Это давало мне возможность на следующее утро приступить к разбору завала и этим занять время почти до обеда. Этот вынужденный застой в моей производственной деятельности продолжался почти год и закончился осенью 1956 года, когда мой тесть Евгений Фёдорович Шагин решил сделать мне интересное предложение, которым я намерен с читателем поделиться в следующей главе.

Остается добавить, что когда я недавно решил узнать, какая фирма оккупировала бывшее здание давно ликвидированного Главэнерго, то был неприятно удивлён: от старинного здания не осталось и следа – его успели в кои-то времена снести, оставив лишь в неприкосновенности зеленую лужайку на перекрестке улиц с вновь присвоенными им названиями.

Александр Парунов (Шустер)

Автор блога "Жизнь в Киеве".

Похожие статьи для Вас:

3 коммент.

  1. Вова Орлик /

    С интересом прочитал 7-ю главу. В Карпаты мы выезжали ежегодно, начиная со студенческих лет, кататься на лыжах и в туристские походы. А в Ужгороде я вел авторский надзор на строительстве Дворца спорта у вокзала, правда в более позднее время-иначе могли бы встретится. Жду продолжение.

  2. Это Вам спасибо, Олеся! Вы самый отзывчивый читатель моих воспоминаний. Выходит – недаром трудился

  3. Олеся /

    Спасибо! Прочитала с интересом Вашу автобиографическую статью, в Закарпатье не была, но от знакомых наслышана о его красотах.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.