Для тех, кому интересен славный город Киев

Жизнь в довоенном Киеве. Моя родословная

Глава 2. Моя родословная

Будучи малым ребенком, я начал разговаривать сначала на чешском языке. Нет, родился я не в Чехословакии, а, как уже было сказано, в городе Киеве. Но дело в том, что члены нашей большой дружной семьи, а это мои отец, мать, дедушка, бабушка и тетя, разговаривали дома исключительно только на чешском языке. Причем это был чистейший язык – без всякого акцента. А вот русизмов в речи моих близких, естественно, уже хватало.

Кто же были мои предки, как оказались они в Украине, что заставило их иммигрировать? Ох, как поздно я спохватился, чтобы ответить себе на эти вопросы. Нет в живых никого из свидетелей, а годы войны и сталинского режима заставили моих родных уничтожить многие опасные с их точки зрения архивные документы. Ну, что ж, остается напрячь память свою и воспользоваться памятью моих здравствующих родственников, которым многое могли рассказать те, ушедшие уже от нас.

Итак, кто были мои предки по линии матери? Дедушка мой, Александр Францевич Павлис, родился в ХIX веке, в далеком 1882 году в чешском городке Кублов, район Раковник, когда Чехословакия входила в состав Австро-Венгерской империи. Будь мой дедушка жив, я задал бы ему множество вопросов, которые возникли у меня, когда я начал знакомиться с семейным архивом. Перед моими глазами разворачивалась почти детективная история.

Документ, присланный ему по его запросу в Киев из Кублова и датированный декабрем 1929 года, свидетельствует о его праве на домовладение в этом населенном пункте чешской области Моравия. Но имя в этом документе названо не Александр, а Вацлав Павлис. Мне еще мальчишкой из разговоров взрослых между собой было известно, что у дедушки были брат и сестра. Неужели речь в документе шла всего лишь об одном из его братьев? Но нет – его старший брат Франц тоже жил в Киеве, а в Чехии жили лишь его двоюродный брат Эдуард Козел и сестра Ружена, с которыми он изредка переписывался. В чем же дело? Разгадку я обнаружил в уникальном документе, который называется «Метрическая выпись» и датирован 6 июля 1899 года. Этим любопытнейшим документом впору заинтересоваться даже историкам-архивистам, поэтому приведу его почти полностью в подлинной орфографии и стилистике:

«Въ метрической книге Киево-Шулявской Марии-Магдалининской церкви, в части первой о родившихся за тысяча восемьсотъ девяносто девятый (1899) годъ, подъ № 62 мужьска пола, находится следующая статья: день рожденія 28-го апреля 1882 года, день присоединенія 4-го апреля, Александръ присоединенный, Австрийский подданный Венцель Францовъ Павлисъ, римско-католическаго вероисповеданія, вследствіе решительнаго его желанія по достаточномъ наставленіи в догматахъ Православной веры по установленіи и учиноположенію, чрезъ таинства Покаянія, Міропомазанія и причащенія Св. Тайнъ, присоединенъ къ Православной Восточной Греко-Россійской Церкви, со взятіемъ подписки, что пребудетъ веренъ сей церкви до конца жизни; воспріемниками были Московскій мещанинъ Александръ Евфимовъ Борисовъ и крестьянка Олимпіада Емешотова Омельчукова; чинъ присоединенія совершалъ Священникъ Порфирій Янковскій съ псаломщикомъ Михаиломъ Словачевскимъ.”

Из этого документа для меня явствовало, что мой дедушка в 1899 году в свои 17 лет уже был чешским эмигрантом в Украине, которая входила в Российскую империю, жил в рабочем районе Киева – Шулявке, сменил свое римско-католическое вероисповедание на православное, а заодно сменил имя Вацлава на Александр. Кто бы мне мог сейчас объяснить мотивы этих его почти авантюрных поступков? А поинтересуйся я хотя бы у моей покойной матушки, получил бы доскональные ответы. Но в молодости наше любопытство направлено совсем на иное!

Однако продолжу о моем дедушке. По некоторым сведениям он попал в Украину двухлетним младенцем. Это было время, когда власти Австро-Венгерской империи начали особенно притеснять чехов за их свободолюбивые помыслы. Именно тогда в результате массовой эмиграции чехов в Россию образовались целые чешские поселения в Украине: на Волыни, в Закарпатье, в Житомирской области. В частности, близь Житомира образовался чешский поселок Крошня, в котором осели близкие моего дедушки. Здесь же нашли свою вторую родину и близкие моей бабушки Марии Ивановны Покорной. По рассказам моей бабушки в Крошне ее родители до революции создали своим трудом большое хозяйство: держали земельный участок, лошадей, коров, свиней, гусей, прочую живность. Да и другие чехи жили там очень зажиточно – народ они очень трудолюбивый.

В Крошне жил также старший бабушкин брат Иосиф Иванович Покорный, женатый на чешке Антонине Александровне (урожденной Вольфовой) Я успел при жизни матери выяснить, как развивалось генеалогическое дерево семьи Покорных. У Иосифа и Антонины было три дочери: Евгения, Лидия и Мария, так что из-за отсутствия сыновей фамилию Покорных сохранить было не суждено. Кстати, мальчики отсутствовали и в семье моей бабушки: у них с моим дедушкой были только две дочери.

Судьбу Марии Иосифовны я не знаю.

Евгения Иосифовна вышла в Крошне замуж за чеха Матвея Чаду, а в 1947 году они откликнулись на призыв Чехословацкого Правительства ко всем чехам за границей возвращаться на свою родину. Они получили жилье и работу в Северо-Моравской области в г. Острава и остались довольны своей судьбой. У них родились две дочери (Вера и Наталья) и двое сыновей (Владимир и Антонин). В свою очередь родилось третье поколение Чадовых: у Веры четверо детей, у Натальи – трое, у Владимира – двое и у Антонина – один сын. С Антонином, или Тоником, как его зовут по-чешски, моим троюродным братом, поддерживаем отношения, дважды были с женой у него в гостях. У них с женой Миладой свой прекрасный дом в Остраве, сын Данек – студент.

Наташа, моя троюродная сестра, вышла замуж за Иржи Коцибала, у них огромное хозяйство в 25-ти км от Остравы, которое занимает все их время. Дочь учится в Англии в Итонском университете, а двое сыновей помогают вести хозяйство. Остальных троюродных сестру и брата и уже четырехюродных племянников я своим вниманием охватить не успел.
Вернусь к судьбе Лидии Иосифовны Покорной, которая приходилась племянницей моей бабушке и двоюродной сестрой моей маме. Она в Крошне вышла замуж за русского Георгия Беднарского и поэтому на призыв Чешского Правительства примеру своей сестры Евгении не последовала. У них родились сын Дмитрий и дочь Ольга. Сын служил на Северном флоте, дочь стала врачом. Тетя Лида была очень дружна с моей мамой, два-три раза в году приезжала к нам в Киев в гости. Привозила из своего хозяйства разных гостинцев, они садились с мамой за стол, и беседа их могла длиться часами. Это были воспоминания юности, обсуждение житейских забот, жалобы на состояние здоровья, воспитание детей. Житомир расширял свои границы, и у семьи тёти Лиды отобрали усадьбу, дали квартиру в городе. В начале восьмидесятых у нее умер муж. Мои попытки установить какую-то связь по новому телефону оказались безрезультатными, все житомирские телефонные абоненты с фамилией Беднарские отвечали, что они никакого отношения к Лидии Иосифовне и к Георгию Константиновичу не имеют.

Но вернемся к судьбе моего дедушки. Его вся дальнейшая жизнь была связана с производством. В конце 1800-х годов на территории современного Киевского завода «Большевик», то есть, на Шулявке, начал работать «Киевский машиностроительный и котельный завод Гретера, Криванека и Ко», который выпускал чугунную арматуру, кровати, скобы, болты, а позднее – оборудование для сахарных и пивоваренных заводов. Создатели завода, Гретер и Криванек, были чехами, поэтому, естественно, зная характер своих соотечественников, отдавали им предпочтение при наборе. На территории вблизи завода (на Шулявке) для работников завода строились в большом количестве одноэтажные дома дачного типа с приусадебными земельными участками. Старший брат дедушки Франц, уже к тому времени женатый, и мой дедушка приехали из Крошни в Киев, устроились на завод «Гретер и Криванек» и получили такое семейное жилье на Шулявке на 1-ой Дачной линии (так назывались улицы Шулявского поселка).

Почта  работающим на заводе “Гретер и Криванек

В 1906 году мой дедушка, будучи в возрасте 24-х лет, привозит из Крошни в Киев свою суженую Марию Покорную, которая младше его на три года, и она становится его женой. То, что со своей Марженкой, как любовно всегда называл свою жену дедушка, он прожил в мире и согласии всю жизнь, я тому живой свидетель.

Судя по содержанию «Выписи из метрической книги, часть первая, о родившихся за 1907 год», выданной причтом Киево-Шулявской Марии-Магдалининской церкви и сохранившейся в нашем семейном архиве, у них родилась дочь Ольга, моя будущая мама.

Запись в метрической книге

К тому времени в семье Франца, брата дедушки, родилось уже трое детей: дочери Анна и Вера и сын Иржик (Георгий). Естественно, встал вопрос, что жить в одном доме двум семьям тесновато, и семье дедушки руководство завода выделило такой же одноэтажный кирпичный дом на улице, которая сейчас носит название Индустриальной. В 1911 году здесь у них, Александра и Марии Павлис, родилась вторая дочь – Ирина, моя тетя.

Если бы я писал роман, то дальнейший ход событий легко можно было бы домыслить, воспользовавшись опытом авторов, описавших события тех бурных лет. Первая Мировая война, Октябрьский переворот, бои Красной Армии с теми, кто сохранил верность прежнему режиму, раскулачивание, НЭП, голодомор 30-33-х годов. О чем мне достоверно известно из рассказов бабушки, так это то, что после марта 1930 года, когда вышло известное Постановление ЦК ВКП(б) «О мерах по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации», ее родители, остававшиеся в Крошне, перенесли все «прелести» самого жестокого раскулачивания: у них было отобрано буквально все заработанное тяжелым собственным трудом. Отец бабушки, мой прадед Иван Покорный, умер, не перенеся полного разорения своего большого хозяйства. Оставшись одна, прабабушка Мария Матвеевна Покорная бросила все и переехала в Киев, чтобы помогать своей дочери, моей бабушке, у которой на руках было двое малолетних детей.

А жизнь шла своим чередом. Дедушка, как и его брат, Франц, продолжал работать на уже национализированном заводе «Гретер и Криванек», которому было присвоено новое название “Большевик”. Младшая дочь дедушки Ирина ходила в школу, а старшая дочь Ольга, моя будущая мама, после окончания школы поступила на бухгалтерские курсы. Окончив курсы, мама начала работать на том же заводе «Большевик». К этому времени она уже была знакома с Владимиром Шустером, и вот 23 февраля 1929 года Октябрьский ЗАГС г. Киева регистрирует брак Ольги Александровны Павлис и Владимира Владимировича Шустер, присвоив жене фамилию мужа. Маме моей было 22 года, отец был на 8 лет старше. Теперь были созданы все предпосылки для моего предстоящего рождения.

Моя мама

Мой дедушка со стороны отца, Шустер Владимир Георгиевич, родился в 1874 году и, судя по архивным документам, до 1898 года жил в г. Луцке. Кто были его родители, родился ли он в г. Луцке или прибыл туда откуда-то, мне установить не удалось. Далее, любезно предоставленные мне Центральным Государственным историческим архивом Украины документы свидетельствуют, что, цитирую, «в Метрической книге Православной Старо-Киевской Св. Иоанна Златоуста церкви за 1898 год выявлено запись о браке Шустера Владимира Георгиевича с Сушко Марией Карловной следующего содержания:

«25 мая 1898 года Волынской губернии г. Луцка мещанин Владимир Георгиев Шустер православной веры, первым браком, 24 лет, вступил в брак с австрийской подданной Марией Карловной Сушко римско-католической веры, первым браком, 25 лет».

Исходя из места регистрации брака, можно сделать вывод, что свадьба состоялась уже в Киеве и, судя по всему, молодая семья моего дедушки Владимира Георгиевича и бабушки Марии Карловны в дальнейшем проживала в столице Украины. Сужу опять таки по раздобытым мною архивным документам – это свидетельства о рождении их четверых детей: сыновей Владимира 1899 г. рожд. (моего отца) и Бориса 1905 г. рожд. (моего дяди), дочерей Марии 1900 г. рожд. и Лидии 1910 г. рожд.(моих тёть). Привожу один из этих документов, касающийся моего отца:

«Выпись из Метрической книги, часть первая, о родившихся за 1899 год, выданная причтом Киево-Шулявской Марие-Магдалининской церкви.
Счет родившихся мужского пола – 134;
Месяц и день рождения – 2 июля;
Месяц и день крещения – 25 июля;
Имена родившихся – Владимир;
Звание, имя, отчество и фамилия родителей, и какого вероисповедания – Волынской губернии г. Луцка мещанин Владимир Георгиев Шустер, православного вероисповедания, и законная его жена Мария Карлова, римско-католического вероисповедания;
Звание, имя, отчество и фамилия восприемников – австрийские подданные Иосиф Иосифов Махочек и Францишка Карлова Сушка;
кто совершал таинство крещения – священник Порфирий с псаломщиком Михаилом Словачевским».

Кто такие восприемники, я себе представлял, но чтобы устранить для себя всякие сомнения, я обратился к «Словарю русского языка» С.И.Ожегова. Вот что я там прочел: «Восприемник (устар.). У христиан при обряде крещения: человек, принимающий на руки ребенка из купели, крестный отец». Такой восприемницей Владимира, моего отца, судя по «Метрической выписи», была Францишка Карловна Сушка. Просматривая «Метрические выписи» дяди Бориса и тети Марии, я обратил внимание, что у Бориса крестной матерью, то есть, восприемницей, была Антонина Карловна Сушка, а у Марии – Евфросиния Карловна Сушка. Исходя из совпадения отчеств и фамилий всех трех восприемниц с отчеством и фамилией моей бабушки Марии Карловны Сушки, можно было сделать заключение, что мой дедушка Владимир Георгиевич женился на одной из четырех сестер Сушка. Таким образом, я совершенно случайно открыл, что у меня были три двоюродные бабушки, у которых, по всей вероятности, тоже были семьи, были дети, есть живые внуки и правнуки, да, наверное, уже и праправнуки. А я не удосужился при жизни моего дедушки и отца узнать что-либо об их судьбе. Возвращаясь к моему вступлению в начале этой исповеди, хочется вновь повторить: вот так по глупой небрежности мы теряем своих родственников, свои корни.

Но продолжу о тех, о ком у меня сохранились сведения из уст матери и отца. Нетрудно было обратить внимание на то, что все сестры бабушки, как и сама бабушка, были австрийскими подданными. Мне не довелось общаться с бабушкой, так как она умерла еще до моего рождения. Но и мой отец, и тетя Мария прекрасно говорили по-чешски, откуда нетрудно сделать заключение, что их мать Мария Карловна и сестры Сушка были чешками. Отсюда и их австрийское подданство, такое же, как и у моего дедушки-чеха со стороны моей матери.

Мама и ее родители

Дедушка мой, Владимир Георгиевич, переехав в Киев, поступил на работу на завод «Гретер и Криванек» и получил для семьи одноэтажный кирпичный дом на Шулявке. На заводе работал он не кем-нибудь, а кузнецом – профессия по тем временам очень уважаемая. В этом же доме долгие годы жила и его дочь Мария, моя тетя.

Мой отец окончил Киевский Политехнический институт по специальности инженер-строитель железных дорог (был тогда такой факультет), и работал в Управлении Юго-Западных железных дорог. Мама, как я уже говорил, работала бухгалтером на заводе «Большевик». Шел апрель 1932 года. И тут в их размеренную жизнь ворвалось событие, которое явилось причиной появления настоящей моей исповеди – родился я.

Александр Парунов (Шустер)

Автор блога "Жизнь в Киеве".

Похожие статьи для Вас:

8 коммент.

  1. Оксана /

    С интересом прочла статью. Возможно автору будет интересно:
    Мой прадед – Покорный Дмитрий Иосифович, родился около 1880 г. (можно уточнить по записям) в г. Фастове в семье чеха Покорного Иосифа. Сам Иосиф эмигрировал из Чехии.

    • Уважаемая Оксана! К сожалению, к тому, что я уже написал, ничего не могу добавить. Возможно, что мы с вами дальние родственники, хотя в Чехии столько же Покорных, сколько у нас Ивановых. Нужно ехать в Фастов и поднимать архивы. Могу вас только благословить на этот подвиг. С уважением. Александр.

  2. Александр /

    Очень много неточностей и противоречий. Что ставит под сомнение предложенные данные.

  3. Александр Зырянов /

    В этой главе обратил внимание на обилие старых фотографий и, особенно, документов. Замечательно интересно их разглядывать. И, конечно, очень важен интерес к своей родословной… В последние годы это вошло в моду, но разве в ней дело, когда вдруг делаешь уникальные для личной истории открытия, узнавая что-то о своих предках, даже не очень далеких… С одним трудно справиться – с невозможностью поделиться своими открытиями с теми людьми, для которых они были бы особенно дороги. Вот узнал, к примеру, о деде своем что-то… отцу бы рассказать – вот бы он порадовался! А рассказывать уже некому… разве что потомкам в надежде на то, что у них проявится “родословный инстинкт” )))
    К слову… за последние полтора года узнал и нашел пять своих родственников! Уж не говорю о том, что узнал от них…

  4. Роман /

    Отличная статья об истории Киева!
    С нетерпением ждем продолжения в очередной главе.

  5. Олеся /

    Спасибо, очень интересная статья, буду ждать продолжения!

  6. Отличные уникальные фотографии и замечательная статья! Спасибо, Александр!

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.